Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин Страница 46

Атлет отложил в сторону трофейный шлем и начал проверять ящики с гранатами. Практически все они были зарубежного производства.

Мы же со Старым продолжили дальше осматривать подвал и нашли там конструкторский стол, на котором изготавливались FPV-дроны. При этом четыре беспилотника-камикадзе были готовы к применению. К ним оказались подсоединены выстрелы от РПГ. Все говорило о том, что противник планировал попытаться вернуться сюда в скором времени. Но что-то, видать, пошло не по плану.

Все найденное вооружение изъяли из погреба и много позже передали вооруженным силам, оно еще послужит нашим бойцам на фронте.

В подвале мы с сапером также нашли конструкторский стол, на котором изготавливались FрV-дроны. При этом четыре беспилотника-камикадзе были готовы к применению.

Наконец-то мы выбрались из погреба наружу. Ко входу уже подтянулись бойцы, которые будут вытаскивать все найденное добро. Наша группа отправилась дальше, в том направлении, куда отступал враг.

Дорога пересекала ручей, и под насыпью проходила водопропускная труба. Старый полез посмотреть, не использовал ли ее кто-то для очередного тайника. Оттуда он буквально выбежал, с округленными глазами и белым лицом. Глядя, как он шустро карабкается из канавы, мне невольно вспомнился патч на его бронежилете: «Я – сапер. Если видишь, что я бегу, то не отставай». Но мы замерли и дождались, когда он в два прыжка от края дороги оказался рядом.

– Так, давайте все назад! Там килограммов триста взрывчатки! – сдержанно, но с нотками тревоги произнес он.

Уже вернувшись в само полуразрушенное село, мы спокойно выслушали взрывотехника, который поведал нам об увиденном. Оказалось, что водопропускная труба была почти с человеческий рост, видно, по весне здесь все затапливает талыми водами. В нише бетонной конструкции оказалась заложена огромная «кишка» – боеприпас от советской системы разминирования, получившей в просторечье прозвище «Горыныч». Внутри нее была взрывчатка, которой с лихвой хватило бы на то, чтобы поднять на воздух трубу и дорожное полотно над ней. К «кишке» были прикреплены несколько детонаторов, от которых куда-то в сторону уходили провода.

В нише бетонной конструкции саперы обнаружили огромную «кишку» – боеприпас от советской системы разминирования, получившей в просторечии прозвище «Горыныч».

Старый отсоединил детонаторы. Затем в дело вступил кинолог с овчаркой Лаймой. Мы прошли по проводам достаточно большое расстояние (оно и понятно, радиус поражения при подрыве боеприпаса был весьма солидным). Провода заканчивались в какой-то канаве, заросшей камышами. Здесь было натоптано, набросано окурков и пластиковых бутылок, что говорило о том, что здесь кто-то периодически дежурил. Почему этот кто-то был довольно небрежен в маскировке, осталось загадкой. Может быть, тот, кому предписывалось взорвать заряд при необходимости, не верил, что это потребуется. Когда же началось наступление российских войск, незадачливый дежурный побежал, так же, как и все остальные боевики в этом селе.

Лайма нырнула в заросли камыша, увлекая за собой кинолога. Он, чертыхаясь, двинулся следом и спустя несколько секунд позвал всех остальных. Там была припрятана разобранная взрывная машинка, моток проводов, кусачки, склейка с водой и остатки сухпайка.

– Что-то мне подсказывает, что ответственный за подрыв трубы дал деру, едва на том берегу ручья началась суета. Иначе я это объяснить не могу. Он даже машинку к проводам не присоединил. Скорей всего, дилетант. Одноразовый… – прокомментировал находку Старый.

Я ухмыльнулся, услышав слово «одноразовый», так как уже не раз слышал черную шутку про то, что любой может стать сапером, но, как правило, одноразовым. То есть подорваться на первой мине.

Вообще всегда восхищаюсь невозмутимостью инженеров. Не совсем к месту вспомнилась тренировка на полигоне три года назад. Четыре сапера поджигали бикфордов шнур, каждый у своей тротиловой шашки. Трое справились почти сразу, а у одного получалась осечка за осечкой. Я стоял с фотоаппаратом рядом с начальником инженерной службы и вопросительно смотрел на него. Тот смотрел на бойца, раз за разом безуспешно чиркающего спичкой. Мне было известно примерное время до взрыва, но очень не хотелось дожидаться последних секунд. Тем не менее никто не уходил, и свой мандраж в руках я скрывал, цепко держа камеру и непрестанно фотографируя происходящее.

– Уходим! – скомандовал главный инженер, едва загорелся четвертый шнур.

Когда мы отошли (именно отошли, хотя мне хотелось бежать) на безопасное расстояние, то я ожидал взрыва за нашими спинами, как в дешевых американских боевиках. К моему удивлению, нам хватило времени укрыться за бруствером.

«Бабах!» – мои воспоминания прервал грохот. Где-то вдалеке отработала наша ПВО. В небе рассыпалось вражеское «крыло». Вероятно, в эту сторону летел разведывательный беспилотник самолетного типа. Случившееся напомнило, что нам надо поторапливаться. Оставить боеприпас под дорогой, по которой периодически шла российская техника в сторону ЛБС, было нельзя. Поэтому закипела работа.

Сапер с катушкой размотал провода от боеприпаса до нашего укрытия. Спустя пару минут окрестность содрогнулась от взрыва.

Через некоторое время «кишку» выдернули из трубы. Для обывателя это выглядело именно так. Подъехал броневик, зацепил тросом и вытащил все наружу. На самом деле в этой истории куда больше нюансов, понятных лишь специалистам. Поэтому не буду раскрывать детали, да это не так и важно. Важно то, что эту дрянь было рискованно тащить куда-то дальше. На помощь подоспели взрывотехники из взаимодействующей структуры. Боеприпас разместили там, где при детонации он не сможет навредить ни инфраструктуре, ни полуразрушенным селам в окрестности. Хоть специалисты и сделали все, чтобы минимизировать разлет осколков от взрыва, он получился прямо-таки знатным. Сапер сказал, что по мощности это напоминало небольшую ФАБ.

Росгвардейцы проводят разведывательно-поисковые мероприятия на недавно освобожденных территориях Донецкой народной республики.

Все прекрасно понимали, что случившийся «бадабум» не останется незамеченным противником. Да и все наши манипуляции в селе и дорожной насыпи были уже срисованы беспилотниками-разведчиками.

Вероятно, один из них и уничтожила ПВО в нашем районе. Хотя все описанное выше произошло в кратчайшие сроки (с момента захода в населенный пункт до подрыва фугаса не прошло и двух часов), мы стремились покинуть зону операции как можно скорей.

Никто не хотел повстречаться с fpv-дронами, которых мог принести в своих лапах тяжелый дрон «Баба-яга». Вражеские дроноводы придумали эту коллаборацию разных видов беспилотников, чтобы компенсировать малое расстояние, которое способны пролететь «камикадзе».

Запрыгнув в «Тигр», я увидел обеспокоенное