Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин Страница 26

работы он нет-нет, а где-то упоминал события 2022 года, где подразделение Росгвардии вело ожесточенные бои с подразделениями ВСУ и националистическими формированиями. Каждую фразу я бережно сохранил в своей памяти и постепенно сложил огромный пазл, для окончания общей картины не хватало пары штрихов, поэтому однажды я прямо спросил об этом.

– Никита Сергеевич, помните, в начале нашего знакомства я спросил, за что вы были удостоены ордена Мужества? Вы ушли от ответа. Так вот, я в принципе все узнал, опираясь на рассказы тех, кто прошел с вами огонь и воду, а также на некоторые истории, которые вы сами озвучили. Мне очень хотелось бы записать эти события. Так сказать, для будущих поколений, – поставил я вопрос ребром.

И в этот раз командир подразделения с позывным Астроном ушел от этого разговора, сославшись на сильную занятость. Потом он попросту стал нас избегать. Но, как говорится, нас в дверь, а мы в окно.

* * *

Мы встретились на развилке двух дорог в одном из районов Донецкой Народной Республики, территории которого только освободили от украинских националистов. Наш командир взял меня с собой, посмотреть предстоящий фронт работы. Здесь росгвардейцам предстояло проводить разведывательно-поисковые мероприятия по поиску тайников, схронов и других мест хранения оружия, а также операции по противодействию ДРГ противника и пособнического аппарата ВСУ.

Вообще довольно-таки опасное и рисковое предприятие, учитывая, что на одной машине с командиром ехали лишь два спецназовца и я, с пистолетом и фотоаппаратом. Однако было видно, что наш руководитель полагался в основном на себя, всегда держа под рукой свой автомат.

На дорогах войны нам встречались танки и БМП, чьи очертания было трудно узнать из-за глубокой модернизации. Привычные «мангалы» в качестве антидронной защиты были увеличены настолько, что теперь полностью закрывали всю бронетехнику. Получалась какая-то постапокалиптическая крепость на гусеницах. Тут же сновали туда-сюда мотоциклисты с охотничьими ружьями и багги без дверей, в которых сидели бойцы, готовые в любой момент покинуть свой транспорт. Командир смотрел на происходящее без толики удивления, я же не мог оторваться от окна.

И вот мы выехали на перекресток, где нас ждал командир подчиненного подразделения, тот самый Астроном, который избегал встречи.

Он подбежал к нашей машине и хотел отрапортовать руководителю. Я также покинул транспорт и достал фотоаппарат.

– Отставить, доложишь на месте, – остановил он Никиту Сергеевича и, заметив меня, добавил: – Еще и тебя не хватало. Спрячь камеру, а то дрон-разведчик срисует. Решат, что кто-то важный приехал.

Мы запрыгнули назад в машину и долго петляли по окрестным деревням, пока не заехали на какой-то полуразрушенный хутор. В одиноко стоящей, покосившейся хате Астроном развернул целый штаб предстоящей операции, с картами, на которых была нанесена оперативная обстановка. Тут он в подробностях изложил свой замысел. Я в очередной раз убедился в правоте тех, кто за его спиной говорит, что «Никита Сергеевич в работе с картой чувствует себя, как рыба в воде». Он говорил много, но по делу, при этом на каждую фразу у него были определенные отметки, которые он показывал указкой. Даже мне, человеку далекому от оперативного искусства, становилась понятна вся картина предстоящих действий войск.

Затем мы выехали на первый найденный схрон, оставленный для ДРГ отступающими боевиками. Там все по классике: автоматы, гранатометы, взрывчатка, гранаты и цинки с патронами. Очевидно, что подобных тайников вэсэушники наоставляли великое множество, ибо надеялись попытаться отбить утраченные территории.

Астроном явно хотел произвести впечатление выполненной работой (которая и в правду впечатляла), и мы поехали в ближайший освобожденный город, в котором также предстояло поработать. Его подразделение уже провело здесь первую рекогносцировку, разведчики знали места, где и что тут раньше находилось у противника.

Выпрыгнув из машины, я украдкой снимал виды этого города-призрака. Больше всего меня впечатлила потрепанная боями многоэтажка, у которой обрушилась одна из стен, оголив содержимое квартир. Я смотрел сквозь объектив, словно на кукольный домик. Там виднелась бытовая техника и мебель. Вот на кухне на краю повисли холодильник и обеденный стол, на котором даже осталась какая-то посуда. На противоположной стене мне удалось рассмотреть картину «Утро в сосновом бору». Разглядывая содержимое обезлюдевших квартир, я увидел детскую комнату, где на детской кроватке остались брошенные плюшевые звери, что сразу же вызывало ощущение глубокой тоски. Смогут ли сюда вернуться прежние жители? Я смог остановить поток грустных размышлений воспоминанием того, каким пару лет назад был Мариуполь и каким он стал сейчас. Люди обязательно вернутся и сюда, надо только подождать.

Я смотрел на потрепанную боями многоэтажку сквозь объектив, словно на кукольный домик. Там виднелась бытовая техника и мебель. На кухне на краю повисли холодильник и обеденный стол, на котором даже осталась какая-то посуда.

Дальше мое внимание привлек бюст поэта Тараса Шевченко. Кругом была разруха и запустение, а памятник сохранился, и никто из наших его даже пальцем не тронул. Хотя чему удивляться? Я привез с собой на СВО письма, которые собирали нижегородцы в библиотеке его имени, а еще в нашем городе есть табличка на доме, в котором он провел одну из зим своей жизни. Украинские националисты давно бы все посрывали и уничтожили, как они сделали это с памятниками Пушкину и Лермонтову.

Рядом кто-то закашлял, явно привлекая к себе внимание. Это был Никита Сергеевич.

– Ты явно не отстанешь? – спросил он.

– Конечно же нет. Но сегодня мы пересеклись совершенно случайно, – улыбнулся я.

– Что ж, заезжайте на следующей неделе, может быть поговорим.

Пожав друг другу руки, все разбежались по своим машинам.

– Сменится Никита Сергеевич, у кого будешь черпать свои репортажи? Он, конечно, умеет найти «изюминку», – на обратной дороге со мной заговорил командир.

– Хочется показывать работу тех, кто действительно старается внести свою лепту в общее дело, кто горит на службе, а не отбывает номер. В этом вижу для себя цель, – признался я.

* * *

Мы приехали в пункт временной дислокации подразделения, которым командовал Астроном. У входа в штаб я встретил офицеров, бегущих в бронежилетах и шлемах в неизвестном направлении.

Я замер в недоумении, глядя им вслед. В этот момент откуда-то из кустов вынырнул Никита Сергеевич.

– Это связисты. Тренируются. Будут знать, как косячить во время видеоконференции, – ухмыльнулся он.

– Да, о ваших методах воспитания личного состава ходят легенды, – засмеялся я.

– Напрасно. Все в рамках общевойскового устава ВС РФ. Дисциплина достигается методом убеждения, – парировал полковник. – Пошли отобедаем.

В самодельной беседке нас ждал накрытый стол с осетинскими пирогами и окрошкой на кефире. В эту жару