На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик Страница 21

командованием одного командира. Пулеметное и гранатометное отделения зачастую придаются пехотным взводам, чтобы усилить их огневую мощь. Минометное отделение обеспечивает минометный огонь в интересах всей роты, и обычно управляется командиром роты и командирами пехотных взводов. Поскольку все его морпехи работают в интересах других людей, командир взвода оружия выступает в роли офицера-координатора огневой поддержки роты. Это означает управление артиллерией, авиационными ударами и огнем с кораблей ВМС — сложными задачами, которые я никогда не отрабатывал; задачами, которые могут убить много людей, если я накосячу. Мне предстояло многому научиться, а времени на все это было мало.

*****

Когда после обеда рота «Браво» показалась на плацу, я вышел наружу, чтобы понаблюдать. Я надеялся мельком увидеть свой взвод, но в двух длинных колоннах пыльно-зеленого цвета морские пехотинцы были неразличимы. Из общей массы солдат выделился лейтенант, измазанный камуфляжной краской, и направился ко мне. Он сгорбился под шлемом и бронежилетом, увешанным дымовыми гранатами, сигнальными ракетами, ножом и флягами. С обеих сторон его тела торчали карманы рюкзака, а над головой покачивалась штыревая антенна.

— Вы, должно быть, наш новый «оружейник», — сказал он, проходя мимо меня. И не останавливаясь, добавил: — Я Патрик Инглиш, командир первого взвода. Проходите в кабинет, мне нужно сбросить это снаряжение.

Внутри Патрик с грохотом сбросил рюкзак на пол, и вытряхнул свою разгрузку. Униформа под ней пропитался пóтом.

— Извините. Не хотел показаться грубым. — Он протянул руку. — Добро пожаловать в роту «Браво».

Патрик откупорил бутылку «Гаторейда» и уселся за один из столов. Он был жителем Нью-Йорка, с точеными чертами лица и аккуратно подстриженными волосами. Патрик играл в лакросс в Холи-Кросс и до поступления в Школу кандидатов в офицеры работал на Манхэттене в окружной прокуратуре.

Казалось бы, мы должны говорить о работе, но я даже не знал, какие вопросы задать.

— Так что у нас намечается по плану боевой подготовки? — спросил я, стараясь казаться бесстрастным.

Он ответил, что следующие четыре месяца рота будет отрабатывать обычные пехотные навыки, такие как стрельба и патрулирование. Затем, в феврале, батальон войдет в состав 15-го экспедиционного батальона морской пехоты (специального назначения) в качестве его наземного боевого формирования[29]. Как я знал из курса ШОСП, ЭБМП (СН) — это тактическая группа морской пехоты численностью в две тысячи морских пехотинцев, формируемая из пехотного батальона и вертолетной эскадрильи. В любой момент времени одна такая группа находится на боевой службе на Западном побережье, а другая — на Восточном. Свои навыки в ЭБМП мы будем оттачивать на протяжении полугода, в основном совершая выходы и высадки на лодках. Затем, в августе 2001 года, 15-й ЭБМП выйдет из Сан-Диего, чтобы в течение шести месяцев курсировать по Индийскому океану и Персидскому заливу, тренируясь с иностранными силами и выступая в качестве сил первой помощи в случае кризиса.

Каждые несколько минут в кабинет заходили морпехи, чтобы доложить Патрику о количестве оружия во взводе, о состоянии пропавшего снаряжения или о ходе оформления документов для повышения людей в звании и проведении других занятий. Он болтал со мной и одновременно отдавал им указания, даже не приостанавливаясь. Я был удивлен, узнав, что он прослужил в «Один-Один» всего два месяца.

Разговаривал он быстро, описывая батальон и его ключевых людей, и начал с того, что мне хотелось бы услышать больше всего:

— Капитан Уитмер чертовски крут — лучший командир в батальоне.

Затем он заверил меня, что «АЗЛ собирается вместе за пивом и тако каждый четверг вечером недалеко от Сан-Хуан-Капистрано». Я знал об этой почтенной традиции: неформальная Ассоциация защиты лейтенантов существует в каждом подразделении.

— Некоторым ребятам, — признался Патрик, имея в виду других командиров взводов батальона, — приходится опираться друг на друга, поскольку у них слабые взводные сержанты. У меня такой проблемы нет, и у вас тоже не будет.

*****

Встречу со своим взводным сержантом помнит каждый молодой лейтенант. Взаимоотношения между новым офицером и его опытным, просоленным заместителем — это почти такой же миф, как и лагерь новобранцев. Мы с Патриком все еще разговаривали, когда в кабинет вошел штаб-сержант Кит Марин. Первое, на что я обратил внимание, — это уши, торчащие из его стандартной стрижки словно плавники у рыбы. Второе, на что я обратил внимание, — это его примечательное имя[30]. Я не стал это комментировать, рассудив, что он и так слишком много чего слышал на этот счет.

Марин быстро развеял все мифические нотки, которые могли возникнуть при нашей первой встрече:

— Сэр, вы сидите на моем стуле!

Он настоял на том, чтобы мы пошли выпить кофе — «это традиция для офицеров», — чтобы обсудить тактику и планы подготовки взвода. Во время прогулки по плацу до столовой мы обменялись своими автобиографиями.

Штаб-сержант Марин вырос в угольном районе Западной Вирджинии. Даже без фамилии само происхождение Марина, казалось, предназначило его для службы в Корпусе. Его дед служил морским пехотинцем в кровавых кампаниях на Бугенвиле, Иводзиме и Окинаве. Брат его деда был убит в заливе Лейте, где воевал и мой дед. Марин служил в пехоте уже десять лет. До этого, пока я играл в кирпичики, он уже выслеживал оленей с винтовкой. Крайний год он выполнял обязанности оружейника, т. е. эксперта по оружию батальона, и знал в деталях каждый вид пехотного оружия большинства армий мира.

— Итак, — спросил я, — как, по-вашему, обстоят дела с М-16?

Большинство морских пехотинцев носят М-16. Корпус прививает молодому морпеху сильную, почти одержимую привязанность к своей винтовке.

— Я не знаю, какой мудак создавал М-16, но стреляет она патронами для варминтинга[31]. В перестрелке не стóит брать в руки гребаное ружье для белок.

Я заплатил за кофе, и мы уселись в кабинке у окна. Марин достал из кармана банку жевательного табака и щелкнул ею большим и указательным пальцами. Запихнув шарик за нижнюю губу, он протянул банку мне.

— Закусите, сэр?

— Нет, спасибо.

— Думаю, мы поладим. — Марин произнес это так, словно это была серьезная уступка с его стороны. — По крайней мере, вы пьете кофе. Ваш выдающийся предшественник даже этого не делал. Он был говнюком. — Сержант сделал паузу, погрузившись в размышления, и покачал головой. — Дорога в ад вымощена белыми костями вторых лейтенантов, которые не слушали своих штаб-сержантов. Тому, кто был до него, отстрелили задницу прямо на стрельбище. Так что, по крайней мере, у вас будет с чем сравнивать.

Потягивая кофе, я попросил Марина рассказать мне о взводе. Я ожидал продолжения его прежнего саркастического тона, но тут он посеръёзнел. Вместо того чтобы рассказывать о