На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик Страница 128

Разведывательные взводы пропитаны традициями, и одна из лучших — это «вечеринка с веслом». Моя прошла в доме Майка Уинна в пятницу вечером в августе. Там собрался весь взвод. Они посадили меня на стул в центре комнаты и собрались вокруг. Истоки этой церемонии уходят корнями в боевые корабли викингов. Согласно традиции, когда воин покидал команду, чтобы осесть и завести семью, его товарищи дарили ему весло как символ его вклада и своего коллективного ослабления после его ухода.

Самый молодой морской пехотинец, ланс-капрал Кристесон, взял весло первым. За его боевые заслуги мы с ганни Уинном представили его к повышению в звании с рядового первого класса до ланс-капрала, — одному из первых со времен войны во Вьетнаме. От него весло прошло по рукам всего взвода, переходя по старшинству, и каждый, принимая его, рассказывал историю — «Ниже, Кристесон; ты стреляешь слишком высоко»… Рывок на площадке приземления в Бриджпорте… Оперативная группа «Меч»… Аллея засад… Эспера и его вездесущая сигара… Трассеры в Эль-Муваффакии. Хорсхэд… Сидней… Рейды на лодках… «Стреляй!»… Весло перешло от сержанта Уинна, самого старшего по званию морского пехотинца во взводе, к сержанту Патрику, человеку, который его изготовил. Патрик повернул весло, впервые показывая его мне.

Он вырезал его из четырехфутового куска вишневого дерева. Рукоятка была обмотана зеленым, коричневым и черным паракордом, лопасть была украшена моими капитанскими «шпалами», крылышками парашютиста и наградными планками. На обратной стороне Руди изобразил эмблему 1-го разведывательного батальона и прикрепил фотографию взвода, сделанную в кувейтской пустыне накануне войны.

Я протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, и почувствовал, как перевернулась еще одна страница истории. Когда моя ладонь сомкнулась вокруг паракорда, мое командование взводом закончилось. По их словам, я был повышен в звании с капитана до мистера. И с моей точки зрения, закончился самый значимый год в моей жизни.

*****

Через несколько дней я поехал на службу в свой последний день. Было туманное, прохладное южнокалифорнийское утро. На парковке я увидел своего преемника, рыжеволосого капитана по имени Брент Морел. Накануне мы отправились вместе на обед и просидели два часа, пока я пытался описать взвод словами — хладнокровие Колберта, энтузиазм Руди, мастерство Джекса в обращении с Mk-19, южные афоризмы Патрика. Война в Ираке не закончилась, и я хотел, чтобы Морел узнал этих людей, когда он возьмет их с собой на вторую боевую службу.

— Доброе утро, Брент.

Он поднял глаза от водонепроницаемой сумки, которую запечатывал.

— Привет, Нейт. Мы собираемся на пляж поплавать.

— Все?

— Весь взвод. Не хочешь присоединиться?

Это было любезное предложение, но я не мог его принять.

— Теперь они твои, дружище. Удачи.

В кабинете я собрал все свое снаряжение, почистил каждую деталь и сунул их в рюкзак, чтобы отнести на склад. Я держал винтовку, думая об Эль-Гаррафе и погибших федаинах. Обхватив пистолетную рукоятку, я вернулся на мост в Эль-Муваффакии, где темноту прорезали трассирующие пули. На моих летных перчатках все еще оставались коричневые пятна крови, но я засунул их в рюкзак. Я попытался стряхнуть с него иракскую пыль, но быстро сдался. Этот рюкзак, скорее всего, все равно спишут — осколком разорвало его наружные карманы и оторвало все застежки.

На складе я стоял в очереди морских пехотинцев, сдающих свое снаряжение. Некоторые из них направлялись на новые задания, другие уходили из Вооруженных сил. Все молчали. У противоположного входа стояла группа вторых лейтенантов, новых парней со свежими стрижками. Они шутили и смеялись, делая вид, что нас не замечают. Я хотел собрать их и сказать им то, что сказал мне мой отец, когда я был новоиспеченным морским пехотинцем: «Будь на высоте, но возвращайся домой физически и психологически невредимым». Я знал, что они сложат руки за спиной, будут уважительно слушать, а потом посмеются за спиной сумасшедшего капитана, который забыл, что лейтенанты-морпехи непобедимы. Поэтому я отправился к своей машине и поехал домой. Они всё поймут сами.

*****

Через несколько месяцев я работал в Вашингтоне, а взвод вернулся в Ирак. В четверг утром в апреле я поехал в Вирджиния-Бич, чтобы прикрепить Бронзовую звезду к груди Шона Патрика. Он оправился от ранения и служил инструктором в Школе амфибийной разведки, где обучал новых морских пехотинцев-разведчиков. Проезжая мимо Куантико по шоссе I-95, я слушал показания советника по национальной безопасности перед комиссией по расследованию событий 11-го сентября. Меня поразила символичность момента — я проезжал мимо места, где начинал свою карьеру в морской пехоте, слушая дебаты о событии, которое привело меня к двум годам боевых действий, и ехал на церемонию, которая должна была закрыть эту главу в моей жизни.

Зазвонил телефон. Это была Кара Уинн, жена Майка. Она была взволнована и говорила так быстро, что я едва ее понимал.

— Взвод попал в засаду в Эль-Фаллудже. Несколько парней были ранены и отправлены в Германию. Это все, что я знаю на данный момент.

Во время патрулирования рота «Браво» попала в сложную засаду с применением различных видов оружия. Группа повстанцев открыла огонь по колонне из-за насыпи рядом с дорогой, и внутри головного «Хаммера» разорвалась граната от РПГ. Один морской пехотинец лишился обеих рук, еще четверо были ранены. Взвод атаковал позиции боевиков, убив десятки из них.

В Вирджиния-Бич сержант Патрик стоял, не мигая, пока его командир зачитывал наградной лист о награждении его Бронзовой звездой:

Награждается за заслуги при выполнении своих профессиональных обязанностей во время службы в рамках операции «Свобода Ирака» в качестве командира 2-й разведывательной группы, 2-го взвода роты «Браво» 1-го разведывательного батальона, 1-й дивизии морской пехоты, с марта 2003 года по май 2003 года. В ночь на 1-е апреля, при входе в город Эль-Муваффакия, Ирак, сержант Патрик был ранен в результате вражеской засады. Находясь под обстрелом с трех сторон, он наложил жгут на рану, возобновил огонь и скорректировал огневое воздействие своей разведгруппы на вражеские цели, нанеся значительный ущерб вражеским силам. Сержант Патрик остался в зоне боевых действий и продолжал руководить морскими пехотинцами своей группы до тех пор, пока враг не был уничтожен, а его товарищи по оружию не оказались вне опасности. Исключительные профессиональные способности, инициативность и преданность долгу сержанта Патрика являлют собой большую честь на него самого и соответствуют высочайшим традициям Корпуса морской пехоты и Военно-морских сил Соединенных Штатов.

После