На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик Страница 117

взрывать. Слишком много морских пехотинцев теряли пальцы и глаза из-за нестабильных взрывчатых веществ. Но это был двор семьи. Половина деревни собралась у ворот, чтобы посмотреть, как американцы творят свое волшебство. На кон была поставлена наша репутация. Не личная гордость — такая незрелость приводила лишь к гибели людей, — а репутация морских пехотинцев США как силы, привносящей добро в жизнь этих людей. Один конкретный акт доброй воли перевешивал тысячу обещаний, встреч и оценочных групп.

— Бери C-4, Колберт, и делай свое дело. И если ты оторвешь себе руку, то, клянусь Богом, я сам отрублю тебе другую, — сказал я.

— Есть, сэр!

Мы собрали растущую толпу за пределами двора, пока сержант Колберт и его группа готовили накладной заряд для взрыва гранаты от РПГ. Он слепил кусок пластичной взрывчатки в диск размером с серебряный доллар и вставил в него детонатор. Взяв заряд C-4 в одну руку, а в другую — тридцатиметровую запальную трубку, Колберт вместе с сержантом Эспера вошли во двор и осторожно подошли к опасной гранате, предварительно затянув ремешки под защитными шлемами и плотно застегнули бронежилеты. Когда они подошли к гранате, то опустились на руки и колени, а затем на живот, медленно проползя вперед, и протягивая за собой детонирующий шнур. Весь взвод замер, когда Колберт засунул заряд в дыру, пробитую гранатой в дерне. Поскольку боеприпас был выпущен, он находился на взводе и мог взорваться в любой момент. Сержант прижал заряд к корпусу гранаты, а затем утрамбовал сверху землю, чтобы усилить эффект взрыва, после чего Колберт и Эспера повторили свой подход в обратном порядке — сначала ползком, затем на коленях, и, наконец, быстро возвращаясь назад к ожидающему взводу.

— Не нужно рубить мне руку, сэр. — Колберт улыбнулся и поджег запал. Морские пехотинцы махнули иракцам, чтобы те присели на корточки.

Колберт тихо ждал, глядя на часы, а затем крикнул:

— Взрыв!

За стеной выстрелил гейзер грязи, обрушив дождь камешков на двор и подняв на улице облако пыли. Местные жители на мгновение прижались к земле, а затем разразились аплодисментами. Сержант Колберт и я вошли во двор, ища разбросанные кусочки взрывчатки C4, которые могли бы свидетельствовать о неполном взрыве. Их не было. Место, где ранее находился боеприпас от РПГ, было отмечено воронкой, а от самой гранаты остались только крошечные кусочки металла.

Ибрагим и хозяин дома подошли к нам.

— Спасибо. Спасибо. Пожалуйста, зайдите к нам и выпейте чаю. Сегодня вы наши гости.

Колберт едва заметно улыбнулся и уступил мне.

— Сэр, у меня есть группа, о которой я должен позаботиться. Вы наш дипломат. — Он вернулся к своим людям, которые теперь «давали пять» иракским мальчишкам, надевшими очки-авиаторы, одолженные у морских пехотинцев.

Я объяснил, что нам нужно посетить другие города и выполнить другие задания. Ибрагим понял и пригласил нас вернуться в Калат Абдель-Джасади в любое время. Выезжая из города, я почувствовал, что мы достигли чего-то бóльшего, чем просто взорвали одну оставшуюся гранату.

36

Настало время для главного события патруля. Надпись «парк развлечений» на карте меня интересовала с тех пор, как я впервые заметил ее несколько дней назад. Большинство американцев ассоциировали Ирак с пустынями и камерами пыток, а не с каруселями и американскими горками. Сообщения о том, что федаины действовали с территории парка и что в том же месте мог находиться один из дворцов Саддама, только подогревали мой интерес. Оставалось шесть часов дневного света, достаточно времени, чтобы ответить на первоначальные запросы батальона и спланировать на эту ночь активные пешие патрули. Но, конечно, план изменился. После того как мы покинули Калат Абдель-Джасади, батальон приказал нам вернуться на электростанцию не позднее конца вечерних навигационных сумерек — настоящей темноты, которая наступает примерно через час после захода Солнца. В сердцах я ударил кулаком по приборной панели, но в ответ по рации спокойно подтвердили приказ. Учитывая время, необходимое для возвращения на базу, на разведку парка развлечений оставалось менее пяти часов.

Спешить было нельзя. Спешить — значит рисковать быть неосторожным и совершить потенциально смертельные ошибки. Мы должны были подойти к этой операции настолько методично, насколько было можно. Учитывая дневной свет и многолюдность района, я решил, что бессмысленно пытаться проникнуть в парк незаметно. Лучше подъехать прямо к нему, выбрать безопасное место и некоторое время понаблюдать за ним, прежде чем решать, что делать дальше.

Парк от дороги отделяло искусственное озеро длиной почти в милю. Чтобы попасть в парк, посетители переходили через бетонный мост, расположенный примерно в середине озера. Поскольку с севера и юга парк развлечений граничил с болотами, а с запада протекал Тигр, он представлял собой своего рода остров, географически и психологически отделенный от Багдада. Над парком возвышалась башня, выглядевшая как уменьшенная и более убогая версия сиэтлской башни «Спейс-Нидл», технического чуда начала 1970-х годов, постепенно приходящего в упадок. Основание башни окружали променады и амфитеатры; над некогда ухоженными кустарниками и пальмами возвышался деревянный каркас американских горок. Все было покрыто пылью коричневого цвета, облупившейся краской и выцветшими фресками с пиратскими персонажами Диснея. Глядя в бинокль, я представлял себе толпы людей и разноцветные воздушные шары, и никак не мог решить, было ли это самое обнадеживающее место, которое я видел в Ираке, или самое унылое. В конце концов, я остановился на последнем.

Взвод распределился вдоль берега озера, осматривая парк с помощью зрительных труб, биноклей и прицелов винтовок. Я планировал вести наблюдение в течение часа. Вместе с ганни Уинном мы как раз обсуждали целесообразность входа в огромный парк силами всего в двадцать два морских пехотинца, когда к нашей позиции подъехал и остановился потрепанный красный «Фольксваген». На него сразу же нацелилось десять винтовок. Я повернулся, чтобы посмотреть, продолжая наш разговор.

— Это необитаемый остров. Они могут отрезать нас, и мы должны быть к этому готовы, — произнес Уинн. Он не был против входа в парк, просто хотел убедиться, что все продумано заранее.

— А как насчет того, чтобы разместить на башне снайперскую команду? — спросил я. — Они могли бы наблюдать за нами повсюду и координировать поддержку с воздуха.

— Плохая идея, сэр. Там они будут уязвимы, и нам придется высадить одну из разведгрупп только для того, чтобы обеспечить безопасность у основания башни. Тогда нас останется пятнадцать человек. Нет, лучше держаться вместе.

Я не собирался противоречить Уинну в вопросах снайперской тактики. Перед каждым боевым выходом я выдвигал дюжину идей, а он отвергал одиннадцать из них. Затем он предлагал дюжину улучшений,