Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер Страница 88

Вначале экскаваторы извлекали трупы и сбрасывали их в кучу около рва, где узники разбирали их и переносили к кострам из расчета два человека на труп. Но это было только начало. Затем Флосс заметил, что нет смысла трем экскаваторам наваливать одну кучу, тогда как узникам не хватает места для работы. Он сформировал три бригады, по одной на экскаватор: прогресс. Но теперь образовалось узкое место у костров. Их число было увеличено до трех: прогресс. Новая проблема: на определенном уровне извлечения трупы, как правило, оказывались отделенными от своих конечностей, и узники вынуждены были переносить их по частям: ногу в одной руке, туловище в другой. Производительность падала. Герберт использовал носилки, служившие для переноски тел из газовых камер ко рвам: прогресс. Получалось так, что части падали на землю во время транспортировки, которая осуществлялась бегом. Носилки были улучшены. Натянутый на раму брезент был заменен корзиной: прогресс. Затем было замечено, что рельсы прогибаются под действием жары. Были сделаны новые опоры: прогресс.　

Выход достиг двух тысяч тел в день. В один из вечеров на перекличке узников Флосс произнес речь.　

— Сегодня мы сожгли две тысячи тел. Это хорошо, но мы не должны останавливаться на этом. Мы должны поставить перед собой цель и направить все наши усилия для ее достижения. Завтра мы дойдем до трех тысяч, послезавтра до четырех тысяч, затем до пяти тысяч и так до десяти тысяч. Каждый день мы будем напрягать все силы, чтобы увеличить выход на тысячу единиц. Я рассчитываю на вашу помощь.　

Маленький добродушный человек, неспособный обидеть муху, обращался к узникам, как обычный директор фабрики обращается к своим рабочим. Затем Флосс приказал выдавать каждому дополнительную порцию хлеба.　

Улучшения продолжались. Мания разделения труда и специализации не была особенностью одного Ляльки. Ввиду того, что узники теряли время на погрузку и разгрузку носилок, бригады вновь были разделены на три части: одна бригада погрузчиков, другая носильщиков, и третья — сжигающих получившая название пожарной команды: прогресс. Но цифра в десять тысяч тел в день не была достигнута. Пирамиды складывали днем и сжигали вечером. Костры вытянулись уже на пятьдесят метров. Можно было растянуть их и еще дальше, но здесь возникло новое ограничение: не успевали подносить «материал». Флосс открыл новые возможности. Когда носильщики подходили к кучам, они останавливались и отдыхали, ожидая погрузки. Это давало колоссальные потери времени. Чтобы избежать этого, машинистам экскаваторов было приказано не наваливать тела кучей, а укладывать их в форме полукруга. Грузчики были расставлены по дуге в линию, и носильщики двигались вдоль нее. Герберт Флосс заново открыл принцип конвейера. Теперь грузчики отвечали не за конкретные носилки, а бросали куски тел в любые, проходящие мимо. Тут узники отреагировали. Трое были ответственны за счет тел. Их товарищи, находясь уже в полном изнеможении, умолили их порадовать «Артиста» и дать ему желанные десять тысяч. На следующий день Флосс получил известие, что цель достигнута. Он настоял, чтобы узники получили благодарность за рвение, проявленное в работе.　

Как-то раз один из экскаваторщиков остановился из-за отсутствия бензина. Водитель бросился за канистрой, а узники остановились перевести дыхание. И тут появился Флосс. Он никогда не бил их, и они не слишком испугались, объяснив, что произошла небольшая заминка.　

— Когда экскаватор начнет работать? — спросил Флосс.　

— Через три-четыре минуты, — охотно ответили они.　

— Четыре минуты? У вас вполне достаточно времени, чтобы сделать ходку до другого экскаватора.　

— На эту ходку, — возразили они, — мы потратим больше времени, чем будет стоять экскаватор.　

— Это дело принципа, вы должны доказать себе, что вы чего- то стоите. Мы назовем это «Носилки Чести».　

Герберт Флосс был безумен.

Глава XXV

Первое донесение от Адольфа и Джело пришло через месяц. Оно было лаконичным. «Благополучно прибыли в ад, начали работу», — передал капо подметальщиков.　

Увлекаемый инерцией, Лагерь Номер Один скатывался на грань умопомешательства. Как разбитый механизм, как взбесившаяся лошадь, несущаяся к пропасти, лагерь рванулся к своему концу с какой-то дьявольской веселостью. Единственной реальностью оставался приближающийся конец Треблинки. Каждый знал это — немцы, Комитет, узники; но все притворялись, что не знают: немцы, чтобы успокоить узников, Комитет и те, кто был посвящен в план восстания, чтобы успокоить немцев, и, наконец, узники, которые не знали ни о чем, чтобы успокоить себя. Все еще приходили многочисленные эшелоны, но все происходило как во сне.　

Однажды к воротам лагеря прибыл табор цыган с повозками и вещами. Они были счастливы, окончив длинный путь, немцы были счастливы тоже. Все было кончено через час. На другой день прибыли балканские евреи. Было воскресенье, и день отдыха во дворе гетто был в разгаре. Как только свист паровоза прорезал воздух, Лялька вывел оркестр маршировать на платформу. Выгрузка происходила под музыку. Когда все было закончено, Кива сказал группе узников, возвращающихся в гетто, похлопывая одного из них по плечу: «Не беспокойтесь, еще много будет таких, как этот».　

Несмотря на то, что смятение неумолимо нарастало, несмотря на то, что рвы опустошались, а тела превращались в дым, оптимизм стал обязательной чертой в Треблинке, и каждый старался сохранить бодрость духа в надежде обмануть себя и окружающих.　

Со своим языком, своими новыми постройками и своими воскресными увеселениями Треблинке в этот момент недоставало только одного, чтобы завершить фарс — женщин. Следующий же эшелон исправил этот недостаток. Он был из Гродно и доставил последних евреев города. Когда они разделись, Лялька построил их и произвел инспекцию. Ему нужны были молодые, свежие и красивые. Было отобрано двадцать девушек и молодых женщин, получивших его одобрение. Им было приказано одеться и отправиться в гетто. Половина осталась в Лагере Номер Один, вторая была направлена в Лагерь Номер Два. Их поселили в специально выделенной для них комнате в бараке хоф-юден. В течение дня они работали в немецкой прачечной, а вечером им было разрешено оставаться вместе с узниками гетто. Их прибытие преобразило лагерь. Вокруг этих испуганных и беспомощных женщин, которые все еще не понимали, что с ними случилось, то и дело вспыхивали побоища. Все, чем капо и привилегированные могли похвастать, надевалось, мылось и чистилось до блеска.　

Когда Лялька почувствовал, что приманка подействовала, он объявил, что заслуживающие того капо и хоф-юден могут жениться. Будет введен гражданский и церковный брак. Молодым будут выделены отдельные комнаты. Кандидаты должны обращаться к нему.　

Все это происходило во время правления Раковского. Он был первым, кто женился. Гражданская церемония