Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин Страница 71

У них и мог созреть план ликвидации Берии. Тогда Хрущёв поднимался на одну ступень выше в своей карьере. Хотя вряд ли эта причина была главной (если она вообще была). Как проговорился в своих мемуарах Хрущёв, Берия собирал материалы о его деятельности на Украине. А там Никита Сергеевич производил репрессии так свирепо, что его пыл приходилось остужать из Москвы.

«Мы договорились с Маленковым, — писал Хрущёв, — начать действовать в день заседания Президиума Совета Министров». На нём он взял слово и предложил обсудить вопрос о товарище Берии. Все начали высказываться критически. Только Микоян заявил: Берия не безнадёжный человек, учтёт критику и будет полезным членом коллектива. Хрущёв предложил освободить товарища Берию от всех занимаемых им постов. Маленков нажал секретную кнопку и вызвал военных во главе с Жуковым, которые, как было подготовлено заранее, находились в соседней комнате.

Хрущёв: «Маленков мягко так говорит, обращаясь к Жукову:

— Предлагаю вам, как Председатель Совета Министров СССР, задержать Берию.

Жуков скомандовал Берии:

— Руки вверх!

Москаленко и другие даже обнажили оружие, считая, что Берия может пойти на какую-то провокацию. Берия рванулся к своему портфелю, который лежал у него за спиной на подоконнике. Я Берию схватил за руку, чтобы он не мог воспользоваться оружием, если оно лежит в портфеле».

В портфеле оказались бумаги, но Никита Сергеевич не умолчал о своем мужественном поступке (не за это ли ему через десять лет вручили золотую звезду Героя Советского Союза?).

Правда, К.С. Москаленко писал, что он направил оружие «прямо на Берию и приказал ему поднять руки вверх. В это время Жуков обыскал Берию, после чего мы увели его… Все это произошло так неожиданно для Берии, что он полностью растерялся. При аресте в его портфеле был лист бумаги, весь исписанный красным карандашом — «Тревога, тревога, тревога»… Видимо, когда начали говорить о Берии на заседании да ещё критиковать его действия, он сразу почувствовал опасность и имел в виду передать этот лист охране Кремля».

Версия Г.К. Жукова: «Идём в зал. Берия сидит за столом в центре. Мои генералы обходят стол, как бы намереваясь сесть у стены. Я подхожу к Берии сзади, командую:

— Встать! Вы арестованы.

Не успел Берия встать, как я заломил ему руки назад и, приподняв, эдак встряхнул. Гляжу на него — бледный-пребледный. И онемел…

У нас на всех был только один пистолет. Второй взяли уж не помню у кого… Когда Берия встал, я смахнул его набитый бумагами портфель, и он покатился по длинному полированному столу».

Как видим, показания свидетелей расходятся, и подчас существенно. А портфель, катящийся по длинному полированному столу, выглядит картинно и неправдоподобно. Да и как можно приподнять грузного человека, заломив ему руки за спину? И как можно видеть его лицо, если стоишь сзади, а зеркала впереди нет?..

Увы, вопросов немало. Во всей операции по аресту Берии много странностей, противоречий и умолчаний. С трудом верится хитрому интригану Никите Сергеевичу. Как он сумел втайне от Берии организовать заговор с участием не менее двух десятков лиц? Надёжней было бы убить Берию, а не держать в заключении.

Хрущёв говорил, что Берия писал ему (почему именно ему?) покаянные письма, моля о пощаде. Но где же эти документы? Почему бы Хрущёву не вынести их на всеобщее обозрение, дабы окончательно разоблачить подлого и трусливого врага?!

С.Л. Берия утверждает: «Мой отец Лаврентий Павлович Берия ни писать «покаянных» писем рвавшемуся к власти товарищу Хрущёву, ни соответствующих показаний давать не мог, потому что был убит 26 июня 1953 года в городе Москве без суда и следствия. А было это так. Его вызвали в Кремль на заседание, но заседание почему-то отложили, и отец уехал домой. Обычно он обедал дома».

Далее, по его словам, он, Серго Берия, находившийся на работе, был вызван к телефону. «Звонил летчик-испытатель Ахмет-Хан Султан, дважды Герой Советского Союза… «Серго, — кричит, — у вас дома была перестрелка. Ты всё понял? Тебе надо бежать, Серго! Мы поможем…»

Серго поехал домой. «Сразу же бросились в глаза разбитые стекла в окнах отцовского кабинета. Значит, действительно стреляли… Охрана личная у отца была — по пальцам пересчитать. Не было, разумеется, и настоящего боя. Все произошло, как он понимал, неожиданно и мгновенно… Когда возвращался к машине, услышал от одного из охранников: «Серго, я видел, как на носилках вынесли кого-то, накрытого брезентом…»

…Я думал о том, что только что услышал. Кто лежал в носилках, закрытых брезентом? Спешили вынести рядового охранника? Сомнительно».

В принципе, ничего в таком предположении сомнительного нет. Но как всё-таки это могло произойти? Какая версия наиболее правдоподобна?

Обе они совместимы. Арест Берии в Кремле должен был сопровождаться захватом его особняка, где могла возникнуть перестрелка. Заклятые друзья Берии, прежде всего Маленков и Хрущёв, стремились избавиться от документов, которые уличали их в преступлениях. Поэтому бериевский особняк требовалось захватить и обыскать. Такая операция была проведена, и остаётся только предполагать, застрелили тогда хозяина дома или нет.

Если Берию арестовали в Кремле, то могли вскоре застрелить. Хотя это было нецелесообразно, пока не обнаружились его материалы на высших руководителей партии и государства. Тогда от него следовало добиваться покаянных показаний и выдачи «компромата».

В общем, вероятны несколько сценариев устранения Берии. В любом случае акция была незаконной, в стиле кровавых дворцовых интриг.

Н.А. Зенькович отмечал: «По официальной версии Берия был расстрелян 23 декабря 1953 года. Однако и здесь немало темного». Он сравнил два акта: о казни Берии и о казни его соратников и сделал вывод: «В первом нет констатации факта смерти Берии врачом. В отношении фигур второстепенных — пожалуйста, есть, а в отношении главного действующего лица констатация смерти врачом отсутствует. Забыли второпях?».

По словам Серго Берии, маршал Жуков в аресте его отца участия не принимал… Неужели эпизод с арестом Берии в воспоминаниях Жукова — художественный вымысел? Вряд ли. По словам Серго Берии, член суда Н.М. Шверник признался ему: «Живым твоего отца не видел. Понимай, как знаешь, больше ничего не скажу». А другой член суда, бывший секретарь ЦК Михайлов, якобы сказал: «В зале суда сидел совершенно другой человек». Но дальше продолжать разговор на эту тему отказался».

В этой криминальной истории главное в факте политического преступления. Складывается впечатление, что крупнейшие партийные и государственные деятели СССР накапливали исподволь «тайное оружие» — «компромат» — друг на друга (в политике, как в бизнесе, нет друзей, а есть интересы). Это заставляло их сдерживаться, остерегаться посягать на слишком