Предел доверия - Лисавета Челищева Страница 53

Может быть, поэтому, когда я встретила Демира, я не испугалась. Может быть, я искала его всю свою жизнь. Того, кто будет похож на мои рисунки, на мои фантазии, на тот мир, где тьма не зло, а иная сила. Я дала ему роль страдальца, спасителя, демона и жертвы одновременно. Я придумала, что он ищет меня во всех жизнях. И я поверила в это так сильно, что стёрла реальность.

А может быть, Инна права. Может быть, я просто больна. Может быть, я так отчаянно хотела, чтобы Демир был кем-то большим, чем просто жестоким мужчиной, что моё сознание создало эту сказку. И теперь я не знаю, где правда, а где ложь.

Я встаю из-за стола и иду на кухню. Тело двигается само, не требуя участия разума. Чайник уже остыл, я заливаю новую воду, ставлю на плиту. Слышно, как газ шипит, как пузырьки начинают подниматься со дна. Достаю банку с кофе, откручиваю крышку. Запах знакомый, немного горький. Я отсыпаю ложку в кружку.

И в этот момент я слышу шаги. Сзади.

Я застываю с ложкой в руке. Не оборачиваюсь.

Сейчас я должна быть дома одна.

Я медленно опускаю ложку на стол. Приоткрываю ящик рядом с плитой и нащупываю рукоятку ножа.

Время защищать себя до последнего вздоха.

38

38

38

ДЕМИР

Я услышал, как в квартире звякнула кружка, и замер у двери. Пахло кофе — свежим, терпким. Я сделал шаг внутрь и увидел её — спиной ко мне, склонившуюся над плитой.

Лунный свет падал на её хрупкие плечи, на распущенные волосы. Она не слышала меня, потому что чайник закипал и шум воды заглушал звук моих шагов.

Я не стал подходить близко. Остановился в трёх метрах, опёрся плечом о дверной косяк, сложил руки на груди. Она почувствовала мое присутствие. Не обернулась, но я видел, как она открыла ящик, взяла нож и сжала рукоятку. Лезвие блеснуло в полумраке.

— Какая же ты быстрая, — усмехнулся я, не двигаясь с места.

— А ты — бесшумный, — холодно отозвалась она. Карина сделала шаг к островку, держа нож на уровне груди, и медленно обошла его, держа дистанцию. — Я не знала, что ты придёшь.

— Поэтому встречаешь меня ножом? — я поднял бровь. — Не слишком дружелюбно.

— А ты заслужил мое дружелюбие? — она склонила голову набок. — После того, как оставил меня одну на целую неделю.

— Я не мог вернуться раньше. Ты же знаешь. Надо было договориться о нашей безопасности со святошами. Это были очень сложные переговоры, ашкым. Мы еле пришли к консенсусу.

— Знаю, — она кивнула, но нож не опустила. — Но это не значит, что ты легко отделаешься передо мной.

Карина резко развернулась и побежала в гостиную. Я усмехнулся, давая ей фору — несколько секунд, чтобы она скрылась за дверью. Потом двинулся следом, не торопясь, но уверенно.

В гостиной она уже стояла у противоположной стены, подняв нож перед собой. Её дыхание участилось — это был не страх, нет. Чистейший азарт. Она ждала, пока я войду, и я вошёл — медленно, позволив ей видеть каждое моё передвижение.

— Думаешь, ты сможешь достать меня этим? — я кивнул на нож.

— У меня есть ещё кое-что, — она протянула руку в сторону, и я только сейчас заметил, что она уже сняла со стены старую саблю — ту, что висела там как декорация. Лезвие было тупым, но выглядело внушительно. Она держала его обеими руками, гордо вскинув голову.

Если это не самая прекрасная воительница на земле…

Я сделал ещё шаг, она отступила, упёрлась спиной в стену. Я подошёл почти вплотную и остановился, когда остриё сабли упёрлось мне в грудь, прямо в центр грудной клетки.

— Сделай это, — смело прошептал я.

Карина смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Её руки перехватили рукоять сабли, острие чуть царапнуло мою рубашку.

— Ты думаешь, я не смогу? — испуганно спросила она.

— Я думаю, ты можешь всё. Но вопрос в том, хочешь ли.

Напряжение в её плечах медленно спало. Она опустила саблю и сладко улыбнулась.

— Если я сделаю это, кто будет готовить мне самый вкусный турецкий кофе?

— А тебя только это беспокоит, если меня не станет? — я поднял бровь.

— И кто будет смотреть на меня так, будто я — самая красивая женщина в мире? — добавляет она.

— Уже лучше. Быстро исправляешься, джаным.

Она отбросила саблю в сторону, и та с лязгом упала на паркет. Я шагнул к ней, прижал мою женщину к стене всем телом. Её ладони легли на мои плечи, пальцы жадно сжались на ткани рубашки.

— К какому консенсусу вы пришли? — её вздох породил волну мурашек в районе моего паха. — Что сказал Ватикан?

— Потом, ашкым… Потом.

Я наклонился и поцеловал её — жадно, глубоко, разрывая все барьеры, которые были между нами. Карина рьяно ответила, прижалась ко мне, блуждая руками по моей груди.

Единственное, что мне было нужно всё это время. Моя душа. Моя женщина.

— Я соскучился, — признался я, отрываясь от её губ.

— Я знаю, — она нежно провела пальцами по моей щетине. — Я больше скучала.

Я подхватил её на руки и понёс в спальню. Карина смеялась, обхватив мою шею. Не хотелось отпускать её. Никогда. Если бы можно было вечно носить её так…

39

39

39

КАРИНА

Он полностью навис надо мной, его глаза были прикованы к моим, и всё, что я могла видеть в них, — это страсть и одержимость. Я медленно кивнула в ответ на его вопрос, и на его лице появилась усмешка. Прежде чем я успела понять причину этой усмешки, он схватил меня за шею и впился своими губами в мои, заставив мои глаза широко распахнуться.

Демир всасывал и покусывал мои губы, будто они были его любимым блюдом. Я крепко зажмурилась и схватила его за волосы из-за той страсти и интенсивности, которые чувствовала на своих губах. Я не отвечала на поцелуй, но и не останавливала его; я просто стояла неподвижно.

Я