Сопля - Гектор Шульц Страница 5

- Бумажки нашла? – коротко спросила Куля и поджала губы, увидев мой кивок. – Молодец. Без паспорта быстро примут и обратно вернут. А так есть маза допиздеться, если чо.

- Куль, я…

- Расслабься, Сань, - перебила она. – Мне можешь не объяснять. Чо я не знаю, что ли? Раз надумала, так вали и не оглядывайся. Калина сегодня дурной совсем. Повезло, что я тут курю, а не он.

- Ага, повезло, - повторила я, тоскливо смотря себе под ноги. Куля кивнула и, чуть подумав, сунула руку в карман, после чего протянула мне мятую купюру. – Что это? Не надо мне…

- Хуйню не неси, - резко ответила Куля. – Тут немного, может пожрать чо купишь. Лишним не будет.

- Спасибо, - покраснела я, убирая деньги в карман.

- Да было б за что, Сань, - снова улыбнулась она. От Кули пахло водкой и мандаринами, а глаза возбужденно блестели. – Ладно, секи сюда. Идешь прямо до забора, потом поворачиваешь налево и до котельной. Там в решетке дыра есть, пролезешь. Поняла?

- Поняла, - снова кивнула я.

- Тут Блевотня недалече. Ты туда не суйся. Частный сектор, уебки всякие, перекантоваться негде. В Окурке получше. Вдоль трамвайных путей иди…

- Я знаю, где Окурок, - улыбнулась я.

- Короче, малая. Вариантов у тебя немного. Подвал дома или теплотрасса. Ща морозы лютые, замерзнуть, как нехуй делать. А так, хотя бы ночь переждешь… - Куля неожиданно замолчала и, схватив меня за руку, потянула за угол. Как раз вовремя, потому что на крыльцо через пару мгновений вывалились покурить пьяные воспитатели. К счастью, перекур продлился недолго. – Так, пошли. Провожу до забора. Там и потрещим.

- Ага, пошли, - кивнула я, неловко семеня за ней. Ботинки были мне велики и ноги болтались в них свободно, но сейчас я старалась об этом не думать.

- Так, о чем я… а, да! – вспомнила Куля, идя вперед. – Лучше всего хрущевки. В первых подъездах подвал под всем домом тянется и там проще затихариться. К тому же трубы там так шпарят, что никакой мороз не страшен. И кран есть. Ну, с водой. Умыться там, или попить. Если повезет, закрутки или консервы найдешь. Многие хуй на двери забивают, все погреба нараспашку. Конечно, там могут и наркоши вмазываться, поэтому хорошенько осмотрись прежде, чем на ночевку устраиваться. Мы так раз чуть в блудняк не влипли, с местными закусились, которые там обитали. Ну, об этом как-нибудь в другой раз.

Я понимающе улыбнулась. Водка дала Куле в голову, речь и мысли стали сбивчивыми. Словно и впрямь время таяло, и она торопилась поделиться тем, что знает.

- Спасибо, Куль. Ну… за то, что тебе не все равно.

- Да, ладно, малая. Свои, все-таки. Хоть и разные, - вздохнула Куля и ласково ущипнула меня за щеку. – Была у меня подружка… Лидка. Как ты. В такую ночь и ушла… А, блядь! Ладно. Не будем об этом. Ты, главное, нос по ветру держи. Если компашку какую приблудную встретишь, сразу к ним не вписывайся. Посмотри, что за люди, чем дышат. Ебанаматов на улице много, Сань. Куда больше, чем здесь, уж поверь.

- Верю, - вздохнула я. – Да только кажется, что они получше наших будут.

- Как знать, - хмыкнула Куля. Затем притянула меня к себе и крепко обняла. – Ладно, чего лясы точить. Вали уже. Найдемся, если этому суждено случиться.

- Найдемся, - кивнула я и, развернувшись, протиснулась в дыру в заборе. Детдом, прошлое и вся боль с ним связанная наконец-то остались позади. Пусть и на короткий миг.

Странным это все было. Люди праздновали наступление нового года, повсюду рвались петарды, пьяные прохожие поздравляли друг друга, а я шла по трамвайным рельсам с пустой головой и бешено бьющимся сердцем.

Даже серые дома, от которых раньше веяло могильным холодом, выглядели, на удивление, милыми и уютными. В желтых окнах горел свет, слышался чей-то смех, звучала музыка. В этих окнах, пусть и ненадолго, люди любили друг друга. Они радовались, звонко чокались стопками с ледяной водкой и с усердием налегали на нехитрую еду. Утром они проснутся с больной головой, улыбнутся, наложат себе из большой кастрюли оливье, плеснут выдохшегося шампанского и усядутся перед телевизором. А вечером праздник снова повторится, пусть и не в таких масштабах, как сейчас.

Хорошо, когда у тебя есть семья. Есть крыша над головой и еда на столе. У меня этого не было. Зато был мороз, без стеснения кусавший за щеки. Был черный пакет с моими документами и ворчащий от голода желудок. А еще полное непонимание, что же делать дальше.

К счастью, слова Кули я не забыла и, добравшись до Окурка, начала искать пристанище на ночь. С пристанищем особо проблем не было. Даже если не удастся найти подвал, всегда можно прикорнуть у батареи в подъезде. Люди сегодня слишком счастливы и пьяны, чтобы обращать внимание на замерзшую бродяжку.

- С новым годом! – заорал какой-то краснолицый мужик, шарахнувшись в мою сторону.

- С новым годом, - тихо ответила я, ускоряя шаг. Мужик рассмеялся, утер мокрый лоб шапкой и, пошатываясь, побрел дальше. Счастливый, пьяный человек. Без забот и без хлопот. По крайней мере, сегодня.

Я шла вперед долго. Сама не понимая, куда иду. Сначала пыталась, конечно, соваться в подъезды, да подвалы везде были закрыты на замок. Меня это не удивляло. В Окурке жили суровые люди, не доверявшие никому. Пусть в подвалах давно уже никто ничего не хранил, привычка оградить свое имущество все же осталась. Но я знала, что рано или поздно найду открытую дверь. Надо просто продолжать идти.

С непривычки гудели ноги. Мне и так-то нелегко было ходить, а сейчас, из-за мороза и снега, каждый шаг отдавался болью. Болью режущей и холодной.

- Иди, - прошептала я. – Иди дальше. Остановишься, замерзнешь и сдохнешь, как мамка всегда мечтала. Надо просто найти подъезд, подвал там будет не заперт. Вдруг повезет…

Повезло мне, правда, в другом. Недалеко от дома номер семь по улице Лесной я увидела переполненные мусорные баки, у которых кто-то сердобольный вывалил черствые сухари для бродячих собак. Желудок снова протяжно заворчал, а рот наполнился голодной слюной, когда я опустилась на колени рядом с пакетом, на котором лежал мерзлый хлеб.