Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина Страница 49

Марина слушала эту печальную повесть, и отвращение к Олегу в ней росло. А вот вывод Аграфена из своей истории странный сделала. Посоветовала Клюевой сначала замуж за Андрея выйти, а уже потом уезжать. Мол, от жены он никуда уже не денется. Марина даже разбираться в этой логике не попыталась. Да и зачем? Можно подумать, любимый начальник хоть полусловом намекнул, что и впрямь жениться собирается.

Зато с Олегом лишний раз решила не пересекаться. Вот и этим утром так Груне и сказала:

— Знаешь, пойду-ка я погуляю, пока Олег из дому не уйдет на свой пленэр. Не хочется мне его видеть, еще приставать начнет.

Груня посмотрела на ее, головой покачала да и рукой махнула — иди, мол.

Вот только идти Марина собиралась совсем не на прогулку. Раз Андрей решил, что нужно на капище побывать, лучше уж она сама сходит, посмотрит, что там и как. Ей и Герочка поможет, проведет, и Пересвет, если что, в беде не оставит.

Собиралась она серьезно: взяла и фотоаппарат, и лупу, и фонарик — мало ли, где подсветить придется, а подумав, еще и к Звягинцеву в комнату заглянула и позаимствовала парочку полезных приблуд сыщицких. Жаль, Андрей шарик тот, на который протоколы наговаривать можно, все время с собой таскает, пригодился бы он сегодня.

Зато вспомнила, как он рассказывал о цветных стеклах: если их перед лучом фонарика поставить, то всякое увидеть можно, что в простом свете не видно. Вот синие, например, кровь очертят, будет она в таком свете темными пятнами видна на общем фоне. Вдруг как баб и впрямь в тумане убивают. Или он съедает их, как деревенские говорят. Кровь-то в любом случае хоть куда да брызнет. Пригодится.

Вспомнила еще о важном и отправилась на кухню. Благо, Агафья вышла куда-то, да и рановато ей пока обедом заниматься. Молока Марина в кринку небольшую налила, краюху хлеба отрезала, потрясла сумку, убедилась, что бренчит мелочь в кармашке. Не идти же на капище без даров. Велес бог строгий, еще обидится.

— Герочка! — позвала негромко, едва вышла из дому. Кот, словно призыва того ждал, тут же и появился из-за угла, посмотрел вопросительно. — Герочка, мне на капище надо. Проведешь?

— Мру, — согласился импер-кун не раздумывая и, задрав хвост, потрусил к воротам.

— А еще, — добавила Клюева, догнав кота, — если ты где кровь старую почуешь, человеческую кровь, дай мне знать. Кто знает, как люди на самом деле гибнут на болотах.

К туману они подошли никем не замеченные. И вот тут Марине стало жутко. Все в ней восставало против того, чтобы в него шагнуть. Но не трусиха же она! Да и Герострат смотрит, ждет. Умница котик. Перед ним стыдно стало.

Хмарь облепила со всех сторон, надавила, стращать начала. Клюева стиснула зубы. Вперед, только вперед. Она по этому болоту пол-ночи ходила, и не съел ее никто. Кстати, а почему? Может, врут все, не жрет туман никого. Серый хвост мелькал на пару шагов впереди путеводной нитью.

Удивительно, но идти пришлось недолго. И получаса не прошло, как туман стал не то чтобы редеть, а опускаться, словно что-то его к земле пригибало. И вот уже в двух шагах острыми клыками впились в белесое небо высокие камни. Два из них клонились друг к другу, образуя арку, на вершине которой покоился череп быка. Туман же тек через эту арку по самой земле, даже не скрывая узкого перехода через ров, что вторым кольцом опоясывал капище. Чистый, глубокий, словно болото боялось подступить ближе, осквернить собой место силы великого бога.

Герострат совершенно спокойно перемахнул через ров, проигнорировав единственную узкую тропинку, вильнул всем телом и вошел в круг. Марина последовала за ним. Остановилась у невысокого каменного алтаря, украшенного стилизованным изображением быка — словно букву «А» вверх ногами перевернули, — вписанного в шестиконечную звезду[1]. Поклонилась низко.

— Приветствую, Хозяин путей. Прими мои скромные дары, — она поставила на алтарь кринку, положила хлеб и ссыпала в небольшое углубление медные монеты. — Не просить тебя я пришла, а знания искать. Ты прости, если что не так сделаю. Не со зла. Нужно помочь тем, кому еще можно помочь, упредить беду. Оттого придется мне здесь осмотреться.

Древний рогатый идол, вытесанный из мореного дуба, разумеется, не ответил. Может, она правильно все сделала, а может, и нет. Как требы проводить, Марина не знала, старым богам ей раньше поклоняться не приходилось. Заметила лишь, что туман словно выбирается из-под основания изваяния, расползается в разные стороны, вихрится по ровной круглой площадке, ограниченной камнями, а после стекает к выходу с капища.

Герострат зарычал. Клюева вздрогнула и обернулась. Кот, вздыбив шерсть, сверкал глазами на алтарь, точнее, на символ, что был на нем изображен.

— Что? — не поняла Марина.

— Мру-ру! — ответил имепр-кун и посмотрел на нее недоуменно. — Мур-ру!

— К-кровь⁈ — не поверила девушка. — Ты здесь кровь чуешь⁈

— Мряф, — фыркнул Герочка и только пальцем у виска не покрутил, да и то потому что пальцев у него подходящих не было.

Но Марина поняла, что дурой он ее обозвал. По-своему, по-кошачьи. Мол, сама просила поискать, сама и тупишь?

— Давай проверим!

Кровь там действительно была: пропалинами чернела на фоне красно-золотого, подсвеченного потусторонне-синим рисунка на камне. Может, и было ее больше с самого начала, когда здесь преступление совершалось, да только девки давно пропадают, за зиму и дождливую весну все смыло. А вот в бороздках — осталось.

Присев на корточки и с трудом приладив фотоаппарат на колено, Клюева попыталась одной рукой качать динамо фонарика с фильтром, а другой нажать на кнопку. Попадет ли в кадр то, что нужно, она не представляла, но сдаваться не собиралась — хоть десять раз снимет, хоть что-то получится. И тут раздался рев. От неожиданности и страха Марина повалилась на спину, и показалось, что дубовый идол прямо на глазах превращается в огромного медведя.

Девушка вскрикнула.

А в следующий миг медведь перекинулся и оказался Пересветом.

— Так… — произнес он задумчиво. — А я-то думал, кто это такой смелый в тумане требу справлять.