Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл Страница 49

— Когда лаборатория была впервые открыта после смерти Беатрисы Морвейн? — спросила Леона.

— В седьмой день текущего месяца в присутствии Гильдии.

— До этого печать оставалась целой?

— Да.

— Могла госпожа Морвейн изготовить там неизвестный очищающий состав пятого числа?

— Нет.

Леона достала документ из материалов коллегии.

— Прошу комиссию обратить внимание на приложение семь. Это предварительное заключение городской санитарной палаты.

Председательствующая нашла нужную страницу.

— Здесь указано, что пятого числа в аптеке «Полынь и пламя» был изготовлен нестабильный состав, позднее вызвавший заболевание Финна Дора.

— Лаборатория в тот день находилась под неразрушенной печатью, — сказала Леона. — Приемная не имела допуска к изготовлению лекарств. Экстренная процедура проводилась в доме пациента без введения состава. Следовательно, либо дата ложная, либо описанного лекарства не существовало.

Кассиан впервые нахмурился.

— Предварительные отчеты иногда содержат ошибки переписи.

— Документ подписан вашим старшим лекарем Дарианом Кроссом.

— Я не составлял его лично.

— Но представили комиссии вы.

— После получения от санитарной палаты.

Леона перелистнула еще несколько страниц.

— Тогда второе несоответствие. В приложении девять указано, что коллегия получила сообщение о вспышке в семь часов двадцать минут утра четырнадцатого числа и немедленно начала подготовку распоряжения о закрытии аптеки.

— Верно.

— Первый второй пациент с симптомами пришел к госпоже Морвейн после десяти часов. Районный лечебный пункт зарегистрирован в одиннадцать сорок. До этого массовой вспышки не было.

Она положила на стол журнал городского поста.

— Значит, коллегия подготовила обвинение почти за три часа до того, как появились основания связывать новые случаи с аптекой.

В зале стало тихо.

Я посмотрела на Кассиана.

Он не отвел взгляда.

— Нам поступило предварительное сообщение из южного района, — сказал он.

— От кого?

— Источник сейчас устанавливается.

— В документе указана аптека Миреллы Морвейн, — продолжила Леона. — Не район. Не улица. Конкретное помещение.

— Дежурный мог перепутать время внесения записи.

— Снова ошибка?

— При чрезвычайной ситуации документы заполняются быстро.

— Очень быстро. До самой чрезвычайной ситуации.

Председательствующая подняла молоток.

— Комиссия приобщает журналы поста и требует установить автора первоначального сообщения.

Кассиан ничего не возразил.

Леона села.

Под столом ее рука дрожала.

Она нашла не полную ложь, а трещину в подготовленной версии. Этого могло хватить, чтобы комиссия не приняла обвинения коллегии без проверки.

После короткого перерыва вызвали Северина.

Он вошел в темной форме командующего, но без цепи главы дома. Я не знала, сделал ли это намеренно или не хотел использовать положение в профессиональном трибунале.

Северин занял место свидетеля и произнес присягу.

Председательствующая сразу обозначила вопрос:

— Герцог Аркхарт, ваши отношения с госпожой Морвейн могут влиять на беспристрастность показаний.

— Могут, — ответил он. — Поэтому я буду сообщать только проверяемые факты.

— Вы проходили лечение в ее аптеке?

— Да.

По залу снова прошел шепот.

— Когда?

— В восьмой день текущего месяца. Повторные осмотры проводились позднее.

— Причина?

Северин сделал паузу.

Я знала цену следующего ответа.

Сведения о слабости главы дома немедленно попадут к Совету драконов. Его могли отстранить от городской защиты, потребовать независимую проверку источника и временно ограничить доступ к Центральной печи.

Он мог назвать приступ последствием старого ранения и не раскрывать подробности.

Вместо этого сказал:

— Потеря контроля над сердечным огнем, неполное превращение и повреждение основного канала.

Один из представителей коллегии резко поднял голову.

— Когда начались симптомы? — спросила комиссия.

— За два месяца до открытия аптеки.

— До лечения госпожой Морвейн?

— Да.

— Какие препараты вы принимали?

— «Рекорд-четыре» производства Королевской лечебной коллегии.

— Номер партии?

— Р-17.

— Кто назначил?

— Кассиан Реваль.

Кассиан не изменился в лице.

Северин продолжил:

— После усиления приступов магистр Реваль увеличил дозу. Через несколько дней после этого я потерял контроль над превращением в аптеке госпожи Морвейн.

— Она проводила разделение?

— После моего добровольного согласия. Процедура снизила давление на канал и остановила приступ.

— Состояние ухудшилось позднее?

— Нет.

— Серый остаток обнаружен?

— Да.

— Вы видели его лично?

— На диагностическом стекле и в чаше после разделения.

Представитель коллегии поднялся.

— Герцог не является медицинским специалистом.

— Поэтому я не называю состав вещества, — ответил Северин. — Я сообщаю, что приступы начались до лечения Миреллы Морвейн и уменьшились после удаления примеси.

— Почему вы не обратились в коллегию после приступа?

— Потому что коллегия назначала препарат, на фоне которого мое состояние ухудшалось.

Кассиан впервые заговорил без вопроса комиссии:

— Герцог, вы принимали средство годами. Резкое ухудшение могло быть вызвано нагрузкой на городскую защиту.

Северин повернулся к нему.

— Именно это вы говорили. После чего увеличили дозу.

— В соответствии с симптомами.

— Не проведя независимого анализа основы.

— Все основы проходят контроль.

— Тогда представьте результаты по Р-17.

Кассиан промолчал.

Председательствующая постучала молотком.

— Свидетель не задает вопросы эксперту.

Северин снова посмотрел на комиссию.

— Я передал флаконы, медицинскую книгу и закупочные документы госпоже Морвейн по письменному договору. Партия Р-17 поступила в дом Аркхарт за восемь месяцев до расторжения нашего брака. Следовательно, мое состояние нельзя объяснить ее желанием отомстить коллегии после развода.

Последняя фраза была адресована не Кассиану.

Всей комиссии.

Он не просил поверить ему как бывшему мужу.

Только показывал время.

Обвинение строилось на моей личной обиде.

Его болезнь началась раньше этой обиды.

— Вы признаете независимость выводов госпожи Морвейн? — спросила председательствующая.

— Я признаю, что она установила угрозу, которую не обнаружили мои прежние лекари.

— Вы оплачиваете восстановление ее аптеки?

— Нет.

— Предоставляли деньги после расторжения брака?

— Предоставил. Она вернула документ.

— Может ли ваше выступление быть попыткой восстановить отношения?

Северин посмотрел на меня.

— Мои отношения с Миреллой не дают мне права изменять медицинские факты. И не отменяют того, что я поступил с ней несправедливо.

Он произнес это публично.

Перед Гильдией.

Перед представителями коллегии.

Перед секретарями, которые уже сегодня разнесут каждое слово по Астере.

— Я не прошу комиссию считать меня беспристрастным человеком, — продолжил Северин. — Прошу проверить даты, препараты и состояние моего источника. Они не зависят от моих намерений.

Председательствующая отпустила его.

Северин сел в заднем ряду, не подходя ко мне.

Комиссия удалилась на совещание.

Нам разрешили выйти в боковой коридор.

За окнами было видно площадь перед Гильдией. Жители Драконьей улицы все еще