Юрист с Рублёвки. Том 1 - Дмитрий Лим Страница 48

— Да? — больше спросил, чем утвердил.

— У неё завтра утром дитё забирают! Опека сегодня заявилась на порог с решением… а она даже не знала, что суд идёт! Она не знает, что делать!

— Завтра? — нахмурился я ещё сильнее. — Так завтра же воскресенье… да и как так, опека пришла с решением и не изъяла ребёнка? Там же полиция…

«Что-то я ничего не понимаю…»

— Завтра!

Женщина в платке подняла на меня заплаканные глаза и, ничего не говоря, достала из кармана мятые купюры. Начала считать… пятьсот, двести, сто… и протянула мне:

— Это всё, что есть, — её голос дрожал. — Пожалуйста. Мне сказали, что вы можете помочь!

Я посмотрел на часы, прикинул: если опека действительно работает завтра, то приём, наверное, начинается часов в десять, не раньше. А может, и раньше…

Так что у меня было примерно семь часов, чтобы найти законное основание для отложения изъятия ребёнка. Я посмотрел на Оксану, потом на деньги в руках Гали и понял, что репутация уже приводила людей прямо к порогу.

А ещё я не мог отложить чужую беду до утра. Я попросил убрать деньги, сделал шаг в сторону и освободил проход, посмотрел на Оксану и кивнул на кухню:

— Заходите…

Глава 11

Галина Ивановна Соколова сидела на моей кухне и плакала, сгорбившись над стаканом с остывшим чаем. Оксана стояла у плиты, привалившись плечом к стене, и молча смотрела на неё. Я сидел напротив Гали и листал документы, которые она принесла.

А принесла она, мягко говоря, немного. Тонкая папка с копиями, которые были сделаны, судя по качеству, на копировальном аппарате времён раннего Ельцина. Половина текста уходила в серую муть, но я читал и такое.

Галя воспитывала дочь одна. Девочку звали Маша, ей было шесть лет. Бывший муж, Сергей Соколов, сидел в колонии общего режима. Был записан в свидетельстве о рождении, естественно. Отбывал положенное, вышел год назад, после не появлялся, не звонил, не писал. Галя, по её же словам, была только рада. Мужик был с очень скверным характером, пьющий, гулящий… не такого отца хотела она своей дочери.

Но вот сегодня днём к Гале заявилась опека…

— … у них было предписание! Решение суда, о котором мне даже никто не сказал! — рыдала она.

«И с обещанием вернуться завтра… то есть сегодня, в воскресенье, и забрать Машу».

— Галина, — я отложил очередную копию и посмотрел на неё, — вы сказали, что прошёл какой-то там суд. Как такое возможно?

— Честное слово, не знала! — она подняла на меня красные, опухшие глаза. — Никакая повестка не приходила! Ни по почте, ни по телефону! Я первый раз услышала, когда эти женщины появились на пороге моей квартиры!

Я кивнул и вернулся к документам. Решение суда было датировано четырьмя месяцами назад. Иск подавал прокурор района: просил ограничить Галю в родительских правах и передать Машу отцу. Основанием стали материалы опеки о якобы ненадлежащем исполнении родительских обязанностей. В решении значилось, что ответчица была надлежащим образом извещена о времени и месте заседания. То есть либо Галя врала, либо повестки уходили не туда. Я был готов поспорить на свой оклад у Когана, что второе.

— Галя, вы прописаны по этому адресу?

— Да, конечно!

— А регистрация у вас постоянная?

— Постоянная! Я тут семь лет живу!

Я снова уткнулся в бумаги и нашёл то, что искал. На первой странице решения стоял адрес, по которому суд, судя по тексту, направлял извещения. Улица и дом совпадали, а номер квартиры — нет: восемьдесят четыре вместо сорока восьми.

Опечатка? Случайность? Для суда эта перестановка цифр стала основанием считать Галю извещённой. Для нас — серьёзным основанием добиваться отмены заочного решения. Но не единственным: вместе с заявлением придётся представить доказательства, способные повлиять на решение по существу, — характеристики с работы и из садика, сведения о здоровье Маши и нормальных условиях в квартире.

— Хорошо, — я откинулся на спинку стула. — Смотрите, Галина, что мы имеем…

Оксана тут же отвернулась от окна, посмотрела на меня и едва заметно улыбнулась. Почему? Да кто знает. Затем она подошла ко мне и прошептала:

— У неё бывший муж женился. Я об этом вчера узнала… вдруг, — шёпот был таким… странным… вполне понятным на этот раз. Заигрывающим. — Вдруг тебе это поможет. Подумай…

Затем она отошла от меня, и я заговорил:

— Я могу доказать, что вы не были уведомлены о суде надлежащим образом. А это уже очень многое!

— Как⁈ — Галина тут же вскинулась на стуле. — Вы мне…

— Подождите, пожалуйста, — попросил я. — Смотрите, как получается… адрес в повестках указан неверно! Решение вынесено заочное, то есть без вашего участия. Это первое и главное нарушение, и с этим можно работать. Я подам заявление об отмене заочного решения, основываясь на этой ошибке.

Галина заулыбалась, затем убрала улыбку и, округлив глаза, уставилась на меня. Да так, словно у неё появилась надежда. А она явно появилась.

Правда, через секунду куда-то пропала.

— А Маша? — прошептала она. — Они завтра придут за ней! Что мне делать до суда? Я же не смогу их не пустить! У них предписание!

Вот тут она была права в главном: пока заочное решение не отменено и его исполнение не приостановлено, опасность никуда не исчезает. Но одна опека не могла просто прийти с копией решения и сама передать ребёнка отцу — для этого требовалось исполнительное производство и участие судебного пристава. Мне нужно было понять, с какой именно процедурой они вернутся, и подготовить Галю к каждому варианту.

— Галя, — я сложил руки на столе, — ваш бывший муж. Соколов. Он женился в колонии?

— Откуда вы знаете? — она удивлённо уставилась на меня.

— Оксана сказала, — я кивнул в сторону хозяйки салона.

— Да, — Галя опустила взгляд, — мне сказали… он там женился на какой-то женщине.

— Оксан, — я повернулся к парикмахеру. — Для чего ты мне это тогда сказала?

Оксана улыбнулась и заговорила:

— Гале я не говорила, но… у меня профессия такая!

«Да-да, всё про твою жизнь знает твой парикмахер, барбер, бармен и маникюрщица. Слыхал я о таком».

— Слухи ходят, что его новая жена работает в районном отделе ФССП. Не приставом, а гражданским специалистом, в канцелярии. Он сам не объявился, но его… видели в районе, ну а мне… я не буду говорить, кто сказал.

Вот оно как. Соколов официально зарегистрировал новый брак, пока отбывал наказание,