Штурмовики. Без права на забвение - Дмитрий Воронин Страница 48

С милым, родным сыночком,

Что под обстрелом врага

С другом в одном окопе

Сдерживает ада врата!

Парни куют Победу,

Ангелы этой войны.

Жизнь отдавая России —

Верные ей сыны.

Ждет мать от сына хоть строчку:

«Как ты там, мой сынок?

Больно ль тебе, родимый?

Жизнь ли свою сберег?»

И в кратких порой сообщениях,

Что с фронта ждут затаясь,

Родимое донесение:

«У нас все нормально, мать!»

Для матери эти строчки,

Как чистый глоток воды.

И снова живет надеждой,

И сыну печет пироги.

А в тесном окопе мокро,

И дождь идет не с руки.

Вражеские дроны – «мухи»

Снуют в небе, полном мглы.

Работает «стодвадцатый»,

С глухим рокотанием труб,

Мы сдерживаем их, ребята,

Нас с цели не свернуть!

Урчит «покемон» сердито,

Прицел покрывает дым.

Горит БТР подбитый,

Мы сможем, мы победим!

И снова взойдет ярко солнце

Над запорожской землей,

Согрев воина-добровольца,

Что сохранил ваш покой.

И снова взойдет ярко солнце,

Теплом одаряя мир.

С молитвою материнской

Мы сможем, мы победим!

Музыкантам

Почему так мыслители жадно пьют,

почему же солдаты так горько плачут?

Не за сломанный ключ на даче,

не за жесткую в бок отдачу,

а за то, что случилось порою вдруг.

Мир – не сотканное полотно,

он совсем не как ствол березы,

о котором поют в стихах,

под которым слагают прозы.

Может, мир – мимолетный миг,

тлеющий в ветряной мгле окурок,

я проник на секунду в нем,

как песчинки кофейных турок.

Очень больно осознавать,

что, спасая его всечасно,

ты творил это все напрасно,

и, наверное, беспристрастно,

за кулисами ты поник.

На задворках чьей-то игры,

награждая тебя не смело,

вдруг промолвится королева,

что дракона побил лишь ты.

Снова будет толпа шуметь,

что герой лишь сидит на троне,

и фанфары им петь по моде,

и на стол разливать вино.

А тебе лишь то суждено,

очень тихо отдать награду,

как же хочешь порой ты гаду,

дать наотмашь, что суждено.

Но когда прозвенит набат,

призовут лишь того, кто может,

раздирая себя из кожи,

в знаке Джамбо сложить кулак.

Окоп

Что такое окоп, расскажите, друзья?

Вы в кино его явно видали.

Может, это слова? Может, это земля?

Может, то, что забыть обязали?

Я скажу вам, друзья,

Мне забыть то нельзя,

Уж поверьте на слово мужчине.

Это ночи без сна, жестеняк тушняка,

На окопной свече для родных подогретый.

Шутка друга,

Заря, что по утру горит красным цветом,

Это мысли о доме, слеза,

Сжатый крест в кулаке, от гранаты чека,

На троих лишь одна сигарета.

Это грязь, это боль и тоска, автоматная смазка,

Запах трав, вперемешку с металлом крови,

И навылет пробитая каска.

Это лисья нора, не остывший с ночи пулемет,

Это нервы – струна, липкий страх по спине,

Но в атаку «ура!», по-другому нельзя:

Мать-страна ждет Поступка от сына!

Это соль на лице, и земля на зубах,

Это братской могилы морщина?

Это братской могилы морщина!

Это братской могилы морщина…

Офицерская дочка

Она росла средь маршей и команд,

И куклам, сшив из камуфляжа платья,

Сжав детскою рукой распятье,

Мечтала о балах и поправляла бант.

Жизнь – как кочующий цыган,

К друзьям она не привыкала.

Она, как дочка, понимала,

Что офицерская она.

И перед сном, держа портрет,

Она по-детски представляет,

Как всю страну он защищает —

Смелее папы в мире нет.

И даже в садике порой,

Когда обидно спросят дети:

«Где папа твой? Растешь одна?» —

Она им с гордостью ответит:

«Мой папа самый лучший в мире,

И нет сильней его и краше».

И дальше, словно выстрел в тире:

«Мой папа защищает ваших!»

И провожая утром папу,

Платком в окошко долго машет,

Пока фигура не исчезнет —

За горизонтом след укажет.

Перед иконою склонившись,

Молитва лишь одна у Бога:

Пускай в пути он не покинет

Ее папулю дорогого.

И с наступленьем новой встречи

В душе вновь поселялось солнце:

«Живой, вернулся, мой хороший,

Мой папа снова рядом, дома!»

И повзрослев в мечтах о муже,

Она такого представляла,

Чтоб был военным, сильным, нужным,

И чтоб похож был он на папу!

Но понимала, что у дочки,

Которая у них родится,

Быть «офицерской» тяжкой ношей

Судьбою так же повторится.

Быть офицерской дочкой – гордость!

Вы, как маяк, среди штормов.

Вам поклонюсь я низко в ноги:

Храни Господь ваших отцов!

Парни из стали

Крепкие парни войною испытаны.

Твердые взгляды гранитом напитаны.

Каждый – как памятник, как монумент,

Запечатлев героизма момент.

Стройной шеренгой стальные их ноги

Чеканят подошвой неровность дороги.

Твердою сцепкой стальные их руки

Держат наш мир