Хромой Герцог, или Невеста поневоле - Наталья Кошка Страница 48

Мы обнялись на прощание, и я пообещала, что обязательно выйду на связь, когда все уляжется. А потом схватила свои покупки и почти бегом бросилась в палату к Даррену. Потому что он уже должен был проснуться, а мне хотелось быть рядом в такой важный и ответственный момент.

Глава 41

Глава 41

Вера

Я толкнула дверь палаты и быстро переступила порог. Даррен лежал на кровати, откинувшись на подушки. Выглядел он... несколько непривычно: без неизменного сюртука, в больничной рубашке и брюках с закатанной штаниной, под которой белела свежая повязка. Рядом хлопотала медсестра — поправляла капельницу.

Но когда он повернул голову и увидел меня, его серые глаза вспыхнули — и я снова увидела того самого герцога, которого знала. Ни капли слабости. И это было замечательно.

— Даррен! — я бросилась к нему, едва не растеряв по пути пакеты с покупками. — Как ты? Болит? Ты вообще понимаешь, что я пережила за эти часы? Мне, конечно, сказали, что все прошло хорошо, но я все равно...

— Вера, я в полном порядке. Не суетись.

Умолкла, вцепившись в его руку и заглядывая в ясные глаза. Вроде бы не врет и не изображает героя. Значит действительно ничего не болит. Какое облегчение!

Медсестра улыбнулась и кашлянула, привлекая внимание.

— Я как раз собиралась проинструктировать вашего мужа. Хорошо, что вы пришли. Вам тоже полезно будет это услышать.

Я кивнула и села на стул рядом с кроватью Даррена.

— Первое, — медсестра перевела взгляд на герцога, — о боли. Сейчас работает анестезия, и вы ничего не чувствуете. К вечеру она начнет отходить, и болезненные ощущения вернутся. Это нормально. Мы дадим обезболивающие препараты, но полностью убрать дискомфорт в первые дни невозможно. Терпите. Дня через три станет легче.

Даррен коротко кивнул. Перетерпеть пару дней — это пустяк для того, кто жил в этом состоянии годы. Я была уверена, что с этим он справится.

— Второе, — она загнула два пальца, — двигательная активность. Сегодня и завтра вам нельзя вставать. Совсем. Нога должна оставаться в покое, в приподнятом положении. На третий день мы начнем учиться вставать — сперва с опорой, с ходунками или костылями. Трость — только через неделю-две, когда швы заживут и мышцы начнут привыкать к новому суставу.

На словах о трости Даррен едва заметно скривился. Наверняка он ждет не дождется, когда избавится от нее насовсем. Да и перспектива валяться без движения никого не обрадует.

— Третье: упражнения. С завтрашнего дня вы начнете делать простую гимнастику — сгибание и разгибание стопы, напряжение мышц бедра. Это нужно, чтобы не было застоя крови и отеков. Сначала — лежа, потом — сидя, затем — стоя. Реабилитация займет не меньше двух-трех месяцев, но первые результаты вы увидите уже через пару недель.

— Два месяца? — Даррен попытался привстать и тут же получил укоризненный взгляд от меня и медработницы. — Это очень долго. Я не могу столько провести в клинике.

— А вы как хотели? — медсестра усмехнулась. — Вам не аппендицит вырезали, а сустав заменили. Это серьезная операция. Но если будете соблюдать рекомендации, восстановление пойдет быстрее. Главное — не геройствовать. Никаких резких движений, никаких попыток встать без разрешения. И никакого самодеятельного лечения!

Я покосилась на Даррена. Он слушал с непроницаемым лицом, но в глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Четвертое: уход за швом. Повязку менять будем мы, но если заметите покраснение, отек или выделения — сразу зовите. Инфекция — это самое опасное после операции. И, наконец, пятое: питание и водный режим. Пока вам разрешена только легкая пища, никакого алкоголя, больше жидкости. Организм должен тратить силы на восстановление, а не на переваривание тяжелой еды.

Медсестра закончила и обвела нас взглядом.

— Вопросы?

— У меня нет, — Даррен чуть усмехнулся. — Кажется, вы предусмотрели все, включая мои попытки сбежать отсюда.

— Поверьте, сбежать вам не удастся, — она улыбнулась в ответ. — У нас тут не хуже, чем на курорте, но для самых буйных можно вызвать охрану с первого этажа.

Она вышла, прикрыв за собой дверь, и мы остались вдвоем.

Я не могла отвести взгляд от перебинтованного колена Даррена и к глазам сами собой подступали слезы. Меня переполняли чувства. Это свершилось! Операция прошла успешно, впереди реабилитация, а потом он сможет сам ходить… Невероятно.

— Вера… — начал герцог, заметив мое мокрое лицо.

Я бросилась к Даррену, забыв про инструкции и вообще обо всем на свете, и обхватила за плечи. Он на мгновение замер от неожиданности, а потом его руки сомкнулись у меня на талии — крепко, надежно, по-хозяйски.

— Осторожнее, — прошептал он мне в макушку. — У меня тут, вообще-то, швы.

— Прости-прости, — затараторила, вытирая слезы. — Я просто... Я так боялась за тебя. А теперь, когда все позади… У меня просто нет слов!

— Я знаю, — он ласково коснулся моей щеки, стирая каплю. — Я тоже боялся. Но все самое ужасное прошло.

— Ты держался, как скала, — улыбнулась ему сквозь слезы. — Даже когда тебя увозили в операционную, ты выглядел так, будто это в порядке вещей. А впереди тебя ждет скучнейшая аудиенция у короля.

— Кому-то из нас нужно было сохранить лицо, — он чуть усмехнулся. — Если бы я начал паниковать, ты бы тогда точно сбежала и осталась в своем мире навсегда.

— Ни за что, — качнула головой. — Ты — мой дом, Даррен. И я останусь с тобой, что бы ни случилось.

Серые глаза вспыхнули особенным светом и Даррен притянул меня к себе. Его губы нашли мои. Поцелуй вышел мягким, почти невесомым, но в нем было больше чувств, чем в самых страстных объятиях.

— Я так сильно тебя люблю, — выдохнула, когда мы смогли оторваться друг от друга.

Слова вырвались сами, без всякой подготовки и сомнений. Я просто поделилась тем, что переполняло сердце вот уже несколько дней.

Даррен ответил сразу же, без заминки, с той пылкостью, которую он тщательно скрывал от меня с самого начала нашего общения.

— И я тебя! Моя невыносимая, дерзкая, самая прекрасная женщина из всех возможных миров.

Я рассмеялась и снова уткнулась лицом ему в плечо.

Какое-то время мы сидели молча, взявшись за руки. Я гладила его пальцы, он рассеянно перебирал мои волосы. Тишина была уютной, теплой,