Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный Страница 44

Он выждал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

— В связи с этим принято решение уволить Нещадова из нашей редакции. Кто «за»?

В кабинете повисла тишина, но лишь на секунду.

— Я против! — звонко выкрикнула Ирка, вскакивая с места.

Но на её отчаянный протест никто не обратил внимания, права голоса на этом заседании у неё не было.

Члены редколлегии стали нерешительно переглядываться. Все прекрасно понимали, что происходит грубое нарушение регламента: на собрании не было и половины тех, кто должен был здесь присутствовать. Но сидевшие за столом слишком хорошо знали, что Бойко устроил всё это не просто так. Один за другим они начали поднимать руки.

— Я… я против, — тихим, трагичным шёпотом произнесла ответственный секретарь Ольга Геннадьевна. Но её слабый голос потонул в общем шорохе, и на неё никто не обратил внимания.

Маргарита сидела с ровной спиной, глядя прямо перед собой. Свою руку она пока не поднимала, но по её позе было ясно: если её голос окажется решающим, она проголосует «за» без малейших колебаний.

Я перевёл взгляд на Пахомова. Коллега-фотограф избегал смотреть мне в глаза. Я прекрасно понимал, какие двоякие чувства он сейчас испытывал. С одной стороны, моё увольнение сулило ему проблемы. Придётся работать, не то чтобы за двоих, просто — придётся работать, а он от этого совсем отвык. Пока найдут нового человека, а потом ещё и возиться с его обучением. Но с другой стороны… Ну не любил старик Пахомов своего коллегу и подчинённого Нещадова. Завидовал энергии, лёгкости на подъём и таланту, и ничего не мог поделать с этой удушливой завистью. И сейчас, хоть он и держал руки на столешнице, на его лице явственно проступало злорадное удовлетворение.

Впрочем, чьи-то единичные «за» или «против» уже не имели никакого значения. Бойко полностью контролировал послушное большинство.

— Что ж… — протянул он, окинув взглядом поднятые руки и готовясь зафиксировать принятое решение.

И тут дверь кабинета шумно и резко распахнулась. В проёме появился человек.

Он был высок, чуть сутул, в своём неизменном, слегка мешковатом сером пиджаке. Лицо его привычно светилось добротой, но сейчас к этой доброжелательности примешивалась изрядная доля иронии. Человек остановился на пороге и окинул взглядом притихших за столом членов редколлегии — так взрослый смотрит на не в меру расшалившихся детей.

Своим открытым взглядом, добрым прищуром и всей манерой держаться он неуловимо напоминал ведущего телепередачи «В мире животных» Николая Дроздова.

Это был главный редактор газеты «Крымский комсомолец» Яков Яковлевич Косогоров.

* * *

— Что, не ждали? — раздался в кабинете раскатистый и бодрый голос главного редактора.

Конечно, его здесь никто не ждал. То, что произошло в следующую минуту, нужно было видеть. По лицам присутствующих казалось, что они прямо сейчас готовы сорваться с мест и рвануть наутёк. Пахомов съёжился так, словно собрался залезть под стол, да он уже наполовину скрылся под деревянной столешницей. Маргарита застыла с таким выражением лица, будто проглотила ежа. Все разом, с немым призывом о помощи, уставились на своего предводителя.

Сам Бойко оцепенел ещё больше других. Он глядел на вошедшего широко распахнутыми от изумления глазами. Рот его приоткрылся, в застывшем взгляде читалось полное замешательство.

Впрочем, уже через пару секунд заместитель главного редактора взял себя в руки. Он вскочил, едва не опрокинув стул, и быстрыми шагами направился навстречу вошедшему. На ходу он натягивал на лицо самую приветливую и льстивую улыбку, на какую только был способен.

— Какой сюрприз, какая приятная неожиданность! — запричитал он, раскидывая руки для объятий. — С выздоровлением вас, дорогой Яков Яковлевич! Как мы рады!

Тут и остальные прихлебатели Бойко, точно повинуясь невидимой команде, одновременно подскочили со своих мест. Кабинет наполнился восторженными возгласами. Все бросились выражать свой восторг так бурно, что вокруг Косогорова образовалась небольшая, но плотная толпа.

Я же на всё это смотрел совершенно спокойно. Появление главреда не стало для меня сюрпризом — я прекрасно знал, что он придёт. Ещё до обеда мне позвонил коллега Самохин. Он вкратце посвятил меня во все детали назревающих событий.

Яков Яковлевич Косогоров только с виду казался мягким, простодушным добряком. На самом деле он был опытным руководителем и искушённым кабинетным бойцом. Он прошёл суровую школу выживания в партийной прессе. Косогоров давно раскусил амбиции своего заместителя и вовсе не собирался отдавать кресло главного редактора без боя.

Вся сегодняшняя акция Бойко была тонко и технично спровоцирована самим Косогоровым. Он намеренно пустил по редакции и партийным кулуарам слух о своей болезни. Более того, его влиятельные друзья в высоких кабинетах помогли распространить информацию о том, что главред якобы потерял поддержку сильных мира сего и его вот-вот отодвинут от руководства. Бойко и те чины, что стояли за его спиной, приняли эту наживку за чистую монету и скомандовали «полный вперёд».

Самохин во время нашего быстрого разговора намекнул мне на эти комбинации. Тогда я и сообразил, как нужно вести себя на сегодняшней редколлегии. Моё признание вины заставило Бойко и компанию поверить, что победа близка. Тем тяжелее было теперь им осознавать, как всё обстоит на самом деле.

Со своим спешным судилищем Артур Валентинович угодил в неслабую ловушку. По сравнению с опытным Косогоровым он выглядел глупым щенком, решившим зарычать на старого льва. Ему не просто не удалось по-быстрому провернуть дело с моим увольнением. Он полностью раскрыл себя и наглядно показал главреду, кто именно в редакции готов предать своего старого руководителя. Это был сокрушительный провал, тщательно выстраиваемые планы рухнули в один миг.

— Так что это у вас тут за собрание? — добродушно поинтересовался Косогоров, проходя к главе стола. — Надеюсь, никаких судьбоносных решений не принимаете? Кадровых, например. Хотя… здесь ведь даже кворума нет, так что…

Главный редактор мимоходом взглянул на меня и едва заметно, всё понимающе усмехнулся.

— Ну что вы, Яков Яковлевич, ни в коем случае! — заискивающе запротестовал Бойко, нервно теребя свой розовый галстук. — Как же мы можем без вас… Я бы никогда не взял на себя такую ответственность…

Вид у него в этот момент был настолько жалким, что его соратники по заговору старались смотреть куда угодно, только не на него.

Но в какой-то момент, когда суета вокруг Косогорова немного улеглась, я поймал на себе мимолётный взгляд Бойко. В его глазах плескалось столько ядовитой злобы, что сомневаться не приходилось: за сегодняшнее публичное унижение этот человек