Тело власти и власть тела. Журнальная фотография оттепели - Екатерина Викулина Страница 43

другой стороны, механические детали прирастают к нему в качестве новых органов. Электронные платы как будто впаяны в голову монтажницы на снимке Мая Начинкина, вынесенного на обложку «Советского Союза» (ил. 39)[690]. На фотографии Юрия Чернышева разноцветные провода становятся подобием волос Людмилы Семеновой, мастера завода аппаратуры дальней связи[691]. Таким образом механические и электронные детали на визуальном уровне интегрируются в тело советского человека, прирастают к нему.

Ил. 39. М. Начинкин (Советский Союз. 1964. № 10)

Атрибуты профессии накладываются на лицо, преломляются в нем, становятся его частью. Например, в «Советском фото» мы видим медицинский инструментарий, который пронизывает и рассекает тело медсестры (ил. 40)[692]. Эта работа польского автора Лешека Дмовского завоевала бронзовую медаль на Международной выставке художественной фотографии. Снимок отличает «субъективная» манера, свойственная отдельным зарубежным мастерам.

Ил. 40. Л. Дмовский. Сестра Мария (Советское фото. 1957. № 9)

О распространении подобных формальных экспериментов на Западе свидетельствует также другой кадр, попавший в «Интерпресс-фото 66»[693], где половину головы врача занимает огромный шприц. Сам принцип монтажа человеческого лица и профессиональных знаков отличия здесь напоминает известный автопортрет Эль Лисицкого с циркулем, что еще раз подчеркивает параллельность шестидесятых двадцатым годам, говорит о возвращении к отдельным приемам, распространенным в раннее советское время.

Человеческий голос визуализируется в виде графиков и монтируется на странице со снимком мужчины[694]. Телесность усложняется, показывается через отражения, на нее накладываются другие объекты. Лицо девушки просматривается через стекло, на котором рассыпаны разноцветные гранулы ударопрочного полистирола[695]. Эти снимки сочли бы на страницах «Советского фото» формалистичными, но вне художественного контекста, в тематических материалах они находят свое место. Так реализуется в том числе стремление фотографов к экспериментам.

Еще один атрибут человека труда – это луч света. Область научных экспериментов и передовых технологий сопровождается мерцанием загадочных огоньков[696]. На другом снимке в фокусе лазерный луч, за ним – размытое лицо ученого[697]. На развороте «Огонька» луч из антимира, свечение пучка частиц антивещества – позитронов. Рядом – создатель этого фантастического прибора, доктор физико-математических наук Александр Скринский[698]. Но и в снимках электросварщиков есть световые эффекты: под стать ученым они предстают в фейерверке летящих искр[699].

Тело советского человека обрастает броней, «второй кожей». Это одно из самых характерных изменений, которые вносит оттепель в образ трудового человека. Созданием специальной профессиональной одежды советская власть озаботилась в самом начале своего существования. Тогда распространение получает слово «прозодежда», за которым закрепилось значение «спецодежда»; ее образцы печатают журналы мод, представляя народным массам комбинезоны, фартуки, пальто-дождевики[700]. Конструктивистские опыты в моделировании были нацелены на то, чтобы порвать со старыми традициями кроя. Они отличались геометричностью и общим футуристическим обликом. Например, у Родченко эскиз костюма к спектаклю «Клоп» представлял человека в спецкомбинезоне и с противогазом[701]. Футуризм свойствен и спецодежде шестидесятых, творящих свою утопию. Прежде всего, это увлеченность скафандром, который роднил ученых с покорителями космоса. «Космонавт? Водолаз? – Горноспасатели» – название материала, где на снимке виден человек в скафандре (ил. 41)[702].

Ил. 41. Ю. Королев (Советский Союз. 1960. № 2)

Помимо перечисленных профессий, оттепель особо выделяет атомщиков. В пневмокостюмах, защищающих от радиоактивной пыли, предстает на развороте «Огонька» группа мужчин (ил. 42)[703]. «Пластикат армирован капроновой сеткой, в шлеме смотровое стекло и мембрана переговорного устройства. Вот она, одежда атомного века!» – подписана фотография Дмитрия Бальтерманца в «Огоньке». Сопровождающая снимок статья рассказывает о фабрике, которая шьет «фантастическую одежду»[704]. На другом снимке работница фабрики, чье лицо преломляется в прозрачном «забрале» этой экипировки. В очередном материале говорится про нитрон, который используется для спецкостюма. Со страницы журнала сквозь стеклянную призму смотрит человек в белой спецодежде (ил. 43)[705]. Блик и отражение на прозрачной поверхности вместо второго глаза придает ученому необычный вид, делая его тело ирреальным. В лаборатории радиоактивных изотопов идет монтаж нового оборудования: человек защищен костюмом, на голове его – шлем с прорезью для глаз[706].

Ил. 42. Д. Бальтерманц. Вот она, одежда атомного века (Огонек. 1966. № 51)

Сосредоточенные лица людей, увлеченных своим делом и готовых к ежедневному подвигу, – такой визуальный ряд сближает фотографию и кино этого времени. В 1962 году выходит фильм «Девять дней одного года» Михаила Ромма, романтизирующий профессию физика. На страницах журналов атомщики тоже представлены в качестве героев своего времени. Они показаны в «горячих камерах», включающие радиационную установку в бетонном колодце[707]. Снимки часто напоминают кадры из фантастического фильма. Специальная подсветка окрашивает в разные цвета людей в защитных комбинезонах и делит надвое пространство кадра[708].

Ил. 43. А. Руссов (Советский Союз. 1964. № 1)

Вот человек в водолазном снаряжении устанавливает нефтяную бурильную вышку. Луч света, прорезающий толщу воды и освещающий оборудование, вместе с фигурой водолаза превращают происходящее в кадре в приключенческий сюжет[709]. «Тридцать три богатыря…» назван снимок, где из воды строем выходят пехотинцы в водолазных масках и костюмах[710]. Если комбинезоны атомщиков делаются из сверхсовременных материалов, то экипировка водолаза не отличается изящным пошивом и новизной, скрепляется болтами[711]. В таких же громоздких костюмах показаны подводники[712]. Но дело здесь не в изяществе спецодежды, а в фантасмагорическом облике человека, в котором реализует себя интерес к телесным трансформациям.

Увлечение экипировкой также сказывается в спортивной фотографии, в показе снаряжения аквалангистов, число которых росло с каждым годом. Осман Кумуков изображен в воде вместе с водолазным аппаратом[713]. На другом снимке – человек в шлеме высовывается из бассейна: это водолазное приспособление, которое изобрел инженер Землянский, позволяющее тренеру находиться под водой и наблюдать движения учеников[714]. «Физкультура и спорт» публикует снимки водолазов и пишет о технической оснастке, давая советы, как соорудить маску-иллюминатор подручными средствами:

При желании такую маску можно изготовить самому из поперечного отрезка камеры «Москвича» и круглого иллюминатора из плексиглаза того же размера. Иллюминатор укрепляется в камере при помощи металлической ленты, имеющей на концах отверстия для затяжного винтика с гаечкой. Передняя часть маски вырезается по форме лица, и к ней способом вулканизации приваривается ленточное резиновое крепление. Для изоляции глаз от воды можно использовать и очки, изготовляемые отечественной промышленностью для горноспасательных работ[715].

Правда, спустя два года журнал пишет о том, что «акваланг –