Сопля - Гектор Шульц Страница 42

- А где его искать? – спросила я.

- Шкерится он где-то, - вздохнул Тарик. – Но я тебе два адреска дам. На одном семья его живет. На втором баба его, которую он пользует. Как срисуешь его, слова эти передай и вали. Дальше пусть сам выбирает.

Гешу я поймала у любовницы. Он приехал к ней глубокой ночью, с пакетом, в котором лежало шампанское и конфеты. А на выходе из квартиры его ждала уже я, чем неплохо перепугала тщедушного мужичка. Мне не было его жаль. Сам виноват, если Тарик сказал правду. Хотел бы скрыться, сидел бы тише воды и ниже травы, а не шарахался по любовницам в попытках слить из яиц сперму.

- У меня же семья, - заныл он, заламывая руки. – Нету денег этих. Я же говорил.

- Я передала то, что мне было велено, - вздохнула я. – Потом не говорите, что вас не предупреждали.

- Что же мне делать? – всхлипнул он.

- Сами выбирайте.

Когда я ушла, он так и сидел на ступенях перед дверью любовницы и плакал, вытирая глаза маленькими кулачками.

Глава восьмая. Перелом.

Через неделю меня приняли менты. Приняли, когда я возвращалась из Блевотни, куда отвозила очередную посылку Обезьяне. Только я вошла в подъезд, как откуда-то из темноты на меня выскочили два рослых мужика и, заломив руки, вывели на улицу. Затем запихнули в микроавтобус и, уложив лицом на пол, увезли в центр.

Вопросов мне пока никаких не задавали, я тоже молчала, но сдержать своего удивления, когда меня втолкнули в прокуренный кабинет, не смогла. Потому что за столом, улыбаясь, сидел уже знакомый мне Пичугин. Кирилл Михайлович.

- Ну, здравствуй, Саша, - сказал он. – Или тебя лучше Соплей звать?

- Здравствуйте, - тихо ответила я.

- Ты не бойся. Пока. Это обычная беседа. Дружеская. Мы же с тобой давние знакомцы, да? – усмехнулся Пичугин, доставая из ящика стола толстую папку. – Поболтаем по-дружески, так сказать.

- Я разве сделала что-то? Почему меня задержали? – с вызовом спросила я.

- Ну, не задержали, что ты. Просто доставили побеседовать, пока дружки твои не срисовали. Сложно тебя поймать, Саша. Так что извини, пришлось действовать наверняка.

- Ладно, - вздохнула я. – И что вы от меня хотите?

- Да, вот, - ответил Пичугин, похлопав рукой по папке. – Приходил к нам гражданин Белов, Геннадий Львович. Говорил, что выцепила его в подъезде девчонка кривая, смертью угрожала, если он деньги какие-то не вернет.

- Первый раз слышу.

- Я тоже так подумал. Мало ли у нас гнутых и кривых по городу шляется, - понимающе кивнул он. – Только есть одна кривая, которая под описание подходит. Ты, Саша.

- Кирилл Михайлович, - устало ответила я. – Давайте к делу. Чего вы темните?

- Согласен, - улыбку с лица Пичугина, как ветром сдуло, и в глазах блеснула сталь. – Я в курсе, что Белов у Андриашвили фуру с паленой водкой украл. В курсе, что Андриашвили Белова на счетчик поставил. И в курсе, что ты ему последнее предупреждение передала.

- Ну и?

- Хорошая, наверное, работа. Ходи, должников пугай. Они ползают, лебезят, пощады просят, - увильнул от ответа Пичугин. – А ты в приличном обществе трешься. С бандитами на короткой ноге.

- Я ничего противозаконного не сделала.

- Сделала, Саша, - перебил меня он. – Угрожала гражданину Белову. Есть заявление от него, и я могу задержать тебя хотя бы за это.

- Но?

- Но пока не буду. Еще раз говорю, что это просто беседа. Хочу кое-что прояснить о твоей работе.

- Работа, как работа, - пожала я плечами. Вместо ответа Пичугин раскрыл папку, вытащил из нее фотографию и положил передо мной. А потом слабо улыбнулся, увидев, как я позеленела.

На фотографии были три трупа, лежащие в неестественных позах на каком-то пепелище. Два тела точно принадлежали взрослым, а третье… третьим, скорее всего, был ребенок. К горлу подступила тошнота, но я чудом сумела проглотить противный, горький комочек и посмотрела на Пичугина. Теперь он не улыбался. Он буквально жег меня своим взглядом, в котором не было ничего кроме презрения.

- Нравится? – тихо спросил он.

- Нет.

- Понимаю. Это, - его палец уткнулся в первый труп. – Гражданин Белов.

- Кирилл Михайлович, я…

- Это, - палец указал на второй, - его супруга Надежда. А это их дочь Полина. Результат твоей работы.

- Я их не трогала!

- Знаю. Их убили другие, - кивнул Пичугин. – Но ты к их смерти тоже причастна, Саша. Ты, наверное, в курсе, что гражданин Белов дружил с гражданином Андриашвили? Можешь не бояться. Я не веду запись. Ты в курсе. Они были друзьями. С института. И один друг отдал приказ убить другого. Вместе с его семьей. За фуру паленой водки, Саша. Потому что так велят ему блатные законы.

Я понимала, что Пичугин давит на меня. Понимала, что надо не думать об этой фотографии. Но я не могла отвести взгляд. Господи, сколько лет было дочке этого Геши? Двенадцать? Тринадцать? И что с ними сделали? Убили, а потом сожгли. Или…

- Их сожгли заживо, - просто ответил Пичугин, словно поняв, о чем я думаю. – Всех троих. В дачном домике. Заперли там, облили дом бензином и подожгли.

- Я не знала, - хрипло ответила я.

- Понимаю. Ты всего лишь передала послание. Верни деньги или умри. Ты думала, что Белов вернет деньги, но у него их не было. Он проклинал себя за то, что ввязался в ту аферу. Пытался взять кредиты, но не смог. И через неделю после вашей встречи его убили. Вместе с его семьей. Молчишь? Хорошо, значит, я продолжу. Тут много интересных фотографий. В этой папке…

- Не надо, Кирилл Михайлович, - взмолилась я, но Пичугин резко ударил рукой по столу и в голосе зазвенел лед.

- Надо. Об этом дружки твои не расскажут. Поди говорят, что все всё вернули и продолжили мирно жить? - процедил он, вытаскивая еще одну фотографию. На ней я увидела еще два трупа. Распухшие и уродливые, они лежали в березовой рощице друг рядом с другом. От черно-белой фотографии тянуло могильным холодом и снова я