Юрист с Рублёвки. Том 1 - Дмитрий Лим Страница 41

впереди, уверенно обходя штабели коробок: сразу было видно, что он здесь не впервые. Мы с Самойловым следовали за ним. Зоя присоединилась к нам у входа и теперь мрачно оглядывала стеллажи, понимая, насколько далеко зашла история, в которую её бригаду втянул Самойлов.

— Зачем мы здесь? — спросила она. — Это же обычный склад.

— Нужно установить, кто закупал или забирал материалы и как оформлялась отгрузка, — ответил я. — Имена, чеки и записи склада помогут связать конкретную поставку с нашим объектом.

Продавец, к которому мы подошли, был тощим мужчиной в очках с толстыми линзами. Он сидел на высоком табурете у кассы и читал газету. Увидев Кравченко, он недовольно поморщился.

— Паша, ты опять по старым долгам? — спросил он скрипучим голосом. — Я же говорил, ничего не помню. Полгода прошло. У меня каждый день по сто покупателей, я что, запоминать каждого должен?

— И не надо, — ответил Кравченко, не останавливаясь. Он подошёл к дальнему стеллажу, где лежали мешки со специальной фасадной смесью. — Помнишь партию «Фасад-люкс 200»? Когда мы её брали, цвет был не тот.

Продавец насторожился.

— Ну, была партия. И что?

— А то, — Кравченко указал на ряд мешков; один из них был вскрыт, а края упаковки скреплены степлером. — Цвет смеси мы меняли прямо здесь, на складе, потому что первоначальный оттенок не прошёл согласование у архитектора. Помнишь скандал? Ты чуть партию обратно поставщику не отправил.

Глаза продавца за стёклами очков забегали.

— Может, и было такое. Мало ли. Я в это не лезу, я только продаю.

— А кто покупал? — вступил я в разговор, подходя ближе. — Кто приехал оплачивать срочную замену цвета?

Продавец отвернулся к кассе.

— Да откуда мне знать! — он заметил, как изменилось лицо Кравченко, и тут же дополнил. — Не помню я… карта там была, или наличка… скорее всего наличка! Никаких карт!

— Мне не нужно, чтобы вы помнили, как именно платили, — мягко произнёс я. — Просто скажите: это был Иванчук? Или вон тот человек, — я указал на Самойлова, который стоял чуть поодаль.

Продавец посмотрел на Самойлова, потом на меня.

— Нет! Ни тот ни другой!

— А кто? — Зоя подалась вперёд.

— Мужик в дорогом костюме… Он приехал на служебной машине. Сказал, что он из муниципалитета и курирует объект, а потом расплатился наличными из конверта. Велел сделать всё побыстрее, иначе сдачи объекта не будет.

Я открыл на телефоне фотографию временного пропуска Веденина и положил телефон перед продавцом.

— Этот человек?

Продавец долго всматривался в экран.

— Похож. Особенно глазами. Но по одной фотографии утверждать не буду. И вообще, мне бизнес топить не надо!

— Сейчас вы не обязаны ничего нам доказывать, — согласился я. — Но у вас остался запечатанный остаток той партии?

Продавец растерянно моргнул.

— Ну… да. Вон тот мешок! — он указал рукой. — Его не забрали, потому что цвет переделывали, а потом решили лишнее не брать. Ну и… не могу же я его выбросить! Это нужный материал!

— Тогда я куплю этот мешок. В товарном чеке укажите название смеси, номер партии и состояние упаковки. И скажите, где сохранилась пробная выкраска? Кравченко говорил, вы тестировали цвет на заднем дворе.

— На стене сзади, — неохотно ответил продавец. — А старые документы я ещё поищу. Может, в журнале отгрузок номер машины остался.

Я оплатил мешок, получил товарный чек и сфотографировал маркировку, номер партии и неповреждённый шов упаковки. На отдельном листе составил краткий акт покупки и осмотра упаковки; Кравченко и Зоя расписались как присутствовавшие. Затем мы вышли на задний двор. На бетонной стене действительно сохранились несколько пробных полос разной фактуры и цвета. Я сфотографировал их рядом с маркировочной линейкой и записал адрес склада.

Пока мы лишь зафиксировали сохранившийся остаток партии, пробные выкраски и рассказ продавца о человеке, похожем на Веденина и представившемся куратором. Связь материала с объектом и личность покупателя ещё предстояло подтвердить по журналу отгрузок, документам, свидетельским показаниям и записям камер, если они сохранились. Но реальный след у нас уже был.

На выходе со склада Самойлову позвонил Денис. Игорь Владимирович отошёл в сторону, несколько минут слушал, а затем сообщил, что его срочно ждут возле банка: появилось новое предложение и он хочет услышать второе мнение.

— Слушать можете, — предупредил я. — Подписывать что-либо без общей проверки — нет.

— Я только посмотрю на цифры, — заверил Самойлов и уехал на своём «Хёндэ».

Мы с Кравченко пересели в «Газель» Зои и отправились к зданию, которое ремонтировал Самойлов. Туда же вызвали куратора заказчика. При свете дня объект выглядел особенно уныло: часть стены была облицована новыми панелями, часть оставалась голым бетоном, строительные леса кое-где были демонтированы, но общий вид говорил о незавершённости.

У входа нас ждал куратор заказчика — представительный мужчина в дорогом пальто и с портфелем из натуральной кожи. Рядом с Зоей и Кравченко он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— И зачем я здесь? — процедил он, глядя на нас с нескрываемым раздражением. — Что за цирк вы тут устроили?

— Мы ничего не устраивали, — ровно ответил я. — Мы просто хотим закрыть один вопрос. Укажите мне, какая часть фасада якобы не выполнена?

Куратор нервно махнул рукой в сторону левого пролёта.

— Вон тот участок — там вообще ничего не делали! Все эти фирмы, — он зыркнул в сторону Кравченко, — компания Самойлова, однодневка эта — все пропали! Мы не можем принять работы. Здесь ничего не было сделано!

— Зданием пользуются, но это ещё не значит, что фасад принят, — сказал я. — Согласен. Только вы сейчас утверждаете не это. Вы говорите, что здесь вообще не работали.

Куратор промолчал.

— Тогда покажите участок, где, по-вашему, ничего нет, — я кивнул на стену. — Не будем мериться криками. Проверим при вас.

Куратор побагровел.

— Это ваши проблемы! Пусть основной подрядчик и исчезнувшая фирма разбираются. Город не обязан оплачивать раздутые суммы за то, что не делалось!

Я повернулся к Кравченко.

— Павел, сможешь доказать, что вы здесь работали?

— Ага…

Кравченко подошёл к стене между двумя окнами и провёл ладонью по покрытию.

— Здесь вскрывать можно. Участок всё равно контрольный.

Он достал шпатель.

— Стоп, — сказал я. — Сначала зафиксируем место.

Куратор сразу напрягся:

— Я вам ничего ломать не разрешал.

— И не разрешаете, — я протянул ему лист. — Здесь только адрес, размер вскрытия и подпись, что вы были на месте. Чтобы потом никто не сказал, будто мы ночью сами стену расковыряли.

Несколько секунд он смотрел на бумагу, потом размашисто расписался. Зоя и Кравченко поставили подписи следом. Я включил камеру.