От куртизанки до принцессы - Айрин Валери Страница 41

Смерть короля и последующая коронация заставили свадьбу отложить почти на год, а вот любовь свою отложить они не могли.

— Посмотри, что ты наделал, — она с улыбкой указала на свой округлившийся живот. — Что скажут люди?

— Что мы любим друг друга, — Вильям подошёл ближе и осторожно обнял её. Он погладил животик и добавил: — А это, по-моему, самая лучшая примета из всех возможных.

Эпилог 2. В другом мире

Эпилог 2. В другом мире

Настоящая Лаури проснулась с резким вдохом, словно вынырнула из тёмной, вязкой пучины сна. Она распахнула глаза и застыла, растерянно осматриваясь. Незнакомая комната — стильная, но холодная в своей безупречности: глянцевые поверхности, строгие линии мебели, панорамное окно, за которым мерцал огнями огромный город. Всё было чужим, но в то же время странно знакомым.

Она подняла руки — не свои тонкие, изящные кисти, а руки женщины на десять лет старше, с аккуратным маникюром, и золотыми украшениями. «Валентина…» — имя всплыло в сознании, словно она знала его всегда.

В том, своём мире, когда она умирала от страшной болезни. Неожиданно для себя Лауриетта нашла мемуары, которые кто-то забыл на скамейке в парке. Читая их, она с ужасом понимала, что та другая женщина, прожила свою жизнь полную обмана и предательства, родных и близких её людей.

Лаури села на кровати, её сердце бешено колотилось. Она помнила. Всё помнила. Семья, которая должна была любить и оберегать, жаждала лишь одного — её наследства. Квартира в центре Москвы, многомиллионный бизнес, доставшиеся Валентине от деда, — вот что манило их, превращая родных людей в хищников, лгущих и терпеливо ждущих своего часа.

Её накрыло леденящее осознание: она оказалась здесь не в разгар трагедии, а за двенадцать лет до неё. До того, как Валентина запустила свою болезнь, которую могла вылечить с легкостью, если бы вовремя обратилась к врачам. До того, как мир вокруг неё начал рушиться. До обмана родственников. До того, как они оставят её без копейки и выкинут на обочину жизни, умирающую и напуганную.

«Нет», — прошептала Лаури, и в этом слове прозвучала твёрдая, непреклонная решимость. Она сжала кулаки, чувствуя, как в ней закипает чужая, но такая знакомая ярость, смешанная с жаждой справедливости.

Она знала, чем закончилась история Валентины в тех мемуарах. Знала, как та сломалась под тяжестью предательства, как позволит тьме поглотить себя. Как она умерла, преданная всеми на больничной койке, одинокая и брошенная.

— Я проживу эту жизнь достойно за неё, — произнесла она вслух, и её голос, непривычно низкий, звучал твёрдо и уверенно. — Я не позволю им победить.

Она встала, подошла к окну и посмотрела на шумный город внизу. Миллионы огней, миллионы судеб — и теперь среди них была и её новая судьба. Она глубоко вдохнула, впитывая в себя энергию этого незнакомого, но теперь принадлежащего ей мира.

В её глазах, отражающих свет городских огней. Лаури мысленно пообещала той, прежней Валентине, что не повторит её ошибок. Что не даст страху и предательству сломать себя. Что отстоит то, что принадлежит ей по праву, и построит жизнь, которой можно будет гордиться.

Она развернулась, окинув комнату новым взглядом — взглядом человека, готового к битве. Впереди её ждали испытания, но она была к ним готова. Ведь в её душе горела не только решимость, но и память о другой жизни, о таких же предательствах и потерях.

Теперь это была её новая битва. И она собиралась выиграть.