Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид Страница 40

— Давай ещё раз историю, — сказала я, отводя взгляд. — Про Лори и дроу. Я, кажется, забыла даты.

— Хорошо, — кивнул он.

Я слушала, кивала, запоминала. Но мысли разбегались.

— … поэтому дроу и уважают его до сих пор, — говорил Клаус, и его голос звучал как колыбельная. — Даже спустя годы. Даже после его смерти. Мила?

Но я уже проваливалась в самый глубокий и приятный сон.

* * *

Проснулась я от тепла тела, прижатого к моей спине. От чужого дыхания на моём затылке, ровного и тёплого. От тяжёлой руки, лежащей на моём бедре. От его запаха.

Я медленно открыла глаза.

Свет сквозь шторы был серым — наверное, раннее утро. Я лежала в кровати. В его кровати. Под шёлковым одеялом, которое мягко обтекало моё тело. Без платья — в одной нижней рубашке. Как я здесь оказалась? Я помнила кресло, камин, его голос, рассказ о дроу… а потом — ничего.

— Доброе утро, — прошептал он сонным голосом, и его рука чуть сжалась на моём бедре.

— Что… что ты делаешь? — я попыталась вырваться, но он прижал меня крепче, и я почувствовала, как сильно его тело.

— Сплю, — ответил он, и я услышала в его голосе улыбку. — Как и ты. Не кричи, рано ещё. И вообще, лежи тихо.

— Как я здесь оказалась? — голос дрожал.

— Ты заснула в кресле. Ты даже не заметила. Я перенёс тебя на кровать. Ты не проснулась. Сказала что-то про бутерброды. И про то, что ты любишь с маслом.

— Я не…

— Ты храпишь, между прочим. Очень мило.

— Я не храплю!

— Храпишь. И говоришь во сне. Очень интересные вещи.

Я вскочила с кровати, оттолкнув его руку. Он не сопротивлялся — только приоткрыл один глаз и лениво улыбнулся.

— Уже уходишь? А я думал, мы позавтракаем вместе.

— Немедленно! — Я схватила платье, которое валялось на спинке стула, и прижала к груди. — Это… это неприлично!

— Спать в одежде? — он приподнялся на локте, и его волосы рассыпались по подушке золотистым водопадом. — Я, между прочим, тебя не раздевал. Ты сама разделась. Во сне. Сказала, что жарко. Я пытался возражать, но ты сказала: «Не мешай, я сама решаю, когда мне жарко».

— Я такого не говорила!

— Говорила. И скинула платье. Очень грациозно. Я залюбовался и не посмел мешать.

Я натянула платье, не глядя на него, чувствуя, как горят щёки, уши, шея — всё, что можно. Пальцы не слушались, пуговицы не застёгивались. Я дрожала, и не только от холода.

— Мила, — позвал он. — Всё хорошо. Мы просто спали. Я не сделал ничего, на что ты не соглашалась.

— Просто спали? — я наконец повернулась к нему. — Ты меня обнимал! Твоя рука была на моём… ты…

— Ты замёрзла, — он сел, и одеяло сползло, обнажая его грудь. — Я грел. Это было по-дружески. По-соседски.

— Я не разрешала!

— А я не спрашивал, — он усмехнулся. — Ты спала. Ты не могла просить. Зато ты улыбалась во сне. Я подумал, что тебе хорошо.

Я открыла рот, чтобы ответить, чтобы сказать, что он… что я… что всё это неправильно. Но не нашла слов. Только фыркнула — глупо, по-детски, — накинула плащ и вылетела в коридор, слыша за спиной его тихий смех.

— Мила! — позвал он, и я не обернулась, хотя очень хотела. — Ты всё правильно ответишь! Я в тебя верю!

Я бежала по коридору, босиком ступая по холодным камням, чувствуя, как утренний воздух обжигает лицо. Туфли я забыла. И самообладание.

— Драконы, — прошептала я. — Ненормальные.

Но губы всё равно улыбались.

Пересдача теста прошла… неожиданно хорошо.

Я сидела за столом перед пятью судьями, стараясь не смотреть на Клауса, который расположился в стороне — якобы для «наблюдения за порядком». Его взгляд я чувствовала кожей. Он сверлил мне затылок, плечи, спину. И это отвлекало.

Вопросы были те же. Я написала: «Каменный барсук». «Ши-сана». «Борун принял дроу под свою защиту». И даже про законы Совета — теперь я знала правильные ответы. Я писала уверенно, почти не задумываясь.

— Неожиданно, — сказал судья-дракон, просматривая мой лист. Его маленькие глазки сощурились. — Откуда такие познания?

— Учила, — честно ответила я.

Клаус закашлялся — громко, наигранно. Судьи переглянулись. Судья-дроу чуть заметно улыбнулась. Судья-гном покачал головой.

— Удовлетворительно, — объявил он.

Я выдохнула так, будто не дышала весь тест.

* * *

Когда я вышла из зала, меня догнала Лисса. Её лицо было бледным, глаза красными — она не спала всю ночь, переживая за меня.

— Мила! — она запыхалась, схватила меня за руку. — Ты слышала?

— Что? — не поняла я, всё ещё думая о своих ответах.

— Элинор уехала. Рано утром. С Кассианом. Они уже далеко. Прямо на рассвете.

Я замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Как уехала? Даже не попрощалась?

— Не успела, наверное, — Лисса пожала плечами, но в её глазах была грусть. — Может, боялась, что кто-то передумает. Или что прощание будет слишком тяжёлым. Владыка Кассиан торопился. Сказал, что дела не ждут.

Я смотрела в окно, на дорогу, уходящую в лес, теряющуюся среди сосен. Внутри было пусто. Я жалела, что не сказала ей главного — что она сильная, что у неё всё получится, что я горжусь ею. Что она заслужила своё счастье.

— Напишу ей письмо. Потом. Когда всё закончится.

* * *

После обеда нас собрали в Большом зале для следующего испытания. Судьи сидели на возвышении, претендентки — на стульях вдоль стен. Я выбрала место в углу, чтобы никто не видел, как дрожат мои колени.

— «Магическая совместимость с наследником», — объявил распорядитель, разворачивая свиток. — Древний амулет покажет, чья магия ближе всего к магии нашего Владыки. Это испытание не требует подготовки. Оно требует только правды.

Клаус держал в руках золотую цепь, на конце которой висел прозрачный кристалл — размером с куриное яйцо, огранённый, сияющий даже в полумраке. Он медленно обошёл каждую из нас. Когда он приближался к девушке, кристалл слабо светился — сначала белым, потом голубым, потом розовым. Цвета менялись, переливались, как мыльные пузыри на солнце.

— Валерия, — объявил он, и кристалл засветился ровным золотым светом —