Всё будет по-моему! Часть 14 - Wing-Span Страница 4

Кён проследовал за биологической матерью, но не наверх, а на десять этажей вниз. Невооружённым взглядом было понятно, что это темница.

Падма открыла решётку и вошла с парнем внутрь. В центре комнаты стояло пыточное кресло, а в нём был застёгнут совершенно голый человек с опущенной головой в окровавленном мешке. Судя по следам крови между ног, там тоже кто-то поработал.

«Кто это, и чем он всё это заслужил?» — с любопытством спросил Кён.

«Это мой муж.» — произнесла Падма и холодно посмотрела на незнакомца.

«Бей своих, чтобы чужие боялись?» — нервно усмехнулся Кён. — «А если серьёзно?»

«Это действительно мой муж, — Фалько Торрес.» — Падма стянула мешок с его головы. — «Можешь удостовериться в этом, проверив его формацию.»

Глаза Кёна округлились, но не от увиденного ужаса, а потому что по некоторым признакам он и так определил, что в кресле сидит муж Падмы. То, с каким хладнокровием она на него смотрела, будто он даже не человек, поражало… Пусть их брак лишь фиктивный, что должно было произойти, чтобы она так вела себя с ним?

Падма Торрес начала свой рассказ: «Все те слухи, — правда. Глупо отрицать очевидное. После произошедшего с дочерью я делала всё возможное, чтобы вернуть её в норму. Полгода назад она внезапно пробудилась и… Я не смогла её узнать. Она не вела себя так, будто недавно произошло нечто ужасное. В этом был бы смысл, потеряй она воспоминания о событиях на острове, но нет, Валькирия всё помнила. Это было видно по её реакции, когда на неё странно смотрели окружающие и о чём-то шептались.»

«Валькирия вела себя так, будто смирилась с произошедшим. Приняла случившееся и готова продолжить жить, хотя времени прошло всего ничего. По какой-то причине она вела себя так, будто произошедшее не было непоправимой трагедией.»

«Как бы то ни было, мы продолжили жить и обустраиваться в новом мире. Однажды я заметила, что дочка странно себя ведёт, когда слышит строгий приказной тон… Я не придала этому особого значения, но вот этот ублюдок что-то понял.»

Кёну не нравилось, к чему Падма ведёт, но он продолжал внимательно слушать.

«Я не знаю, как ему хватило смелости, ума и аморальности, но он сделал нечто непростительное… Я заметила, как он в середине ночи покидает наши покои, и решила выяснить, куда это он ходит. Увиденное поразило меня до глубины души.»

Кён стиснул кулаки: «Что именно произошло?»

«Эта тварь… Посмела… Отдавать команды моей дочери!»

— бум~

Мощный удар вывихнул мужчине челюсть, отчего он сипло замычал.

«Что за команды?» — спросил Кён, сдерживая клокочущий гнев. Очевидно, хоть Валька и пришла в себя, выдрессированные до автоматизма рефлексы никуда не делись.

«Я не хочу знать. Я лишь видела, как моя… Моя крошка сидит в одном нижнем белье… Пока он гладит её, как…» — казалось, Падма вот-вот получит нервный срыв.

{Нет… Исключено. С её удачей он не мог с ней сделать ничего такого!} — мысленно убеждал себя Кён, успокаиваясь. Скорее всего, ублюдок в первый же день был раскрыт.

«К чему ты всё это мне рассказываешь? Или думаешь, я буду жалеть тебя?»

«К тому, что после того, как собственный отец вытворил с ней подобное, дочка сбежала в неизвестном направлении, ведь доверять ей больше некому. Ты опоздал.» — пронзая незнакомца взглядом, сказала Падма с ледяным спокойствием.

Кён мысленно кивнул. Тактика матери могла бы сработать на любом другом человеке, ведь её аргументы звучали убедительно. С её стороны очень мудро действовать подобным образом с кем-то, чьё развитие она даже не в состоянии ощутить.

«А теперь скажи мне, как много из этого правда, мама?» — спросил Кён чужим голосом.

Глаза Падмы округлились, и она пошатнулась: «Кён… Сынок, это ты? Я знала…»

Кён позволил изящной, красивой женщине обнять себя, а бывший владелец тела будто бы потребовал обнять её в ответ, но получил грубый отказ, ведь это испортит ему планы.

«Почему ты сразу не сказал?» — со слезами в глазах спросила она, взяв сына за щёки.

«Проверял тебя, надеялся, что сможешь узнать меня. Давал тебе шанс.»

«К-какой шанс?» — не поняла Падма.

«Шанс быть прощённой. На войне я сражался с Торресами в том числе. Вы пытались убить меня. Из-за вас в том числе я потерял дорогих для себя людей…»

Падма отшатнулась, не в силах подобрать слов оправдания. В её взгляде читалась вина, колебания и безысходность: «Я… Я не могла ничего сделать… Просто не могла…»

«Ты могла повлиять на Магнуса. Было бы желание, объяснила бы ему, что я твой сын.»

Губы Падмы дрогнули, но слова не вышли. Она потупила взгляд. После длительного молчания она спросила: «Как мне заслужить твоё прощение, сынок?»

Кён услышал слова, которые ждал. Заставить мать почувствовать вину было несложно. Впрочем, он действительно был разочарован её бездействием.

Сделав задумчивый вид, Кён после долгой паузы сказал: «Я не знаю. Пока что. Не уверен, что вообще готов простить тебя. Вы мне отродясь только зло несли.»

«Прости, сынок…» — Падма заплакала. — «Я… Я ужасная мать…»

На месте Кёна любой сын растрогался бы и, поддавшись эмоциям, простил бы мать, но парень изначально не питал к ней уважения. Она объяснила их расставание каким-то недугом, дескать любой их контакт ухудшал его состояние здоровья, поэтому ей пришлось оборвать с ним все связи. Но он чувствовал, что она могла что-то сделать, чтобы не пришлось отправлять его на другой конец света к нищим на усыновление.

Бывший владелец тела не сожалел о том, что его усыновили прекрасные родители, которые, несмотря на своё плохое благосостояние, сделали всё возможное, чтобы он жил счастливо и следовал своей мечте. Кён скорбел по ним. Но дело в другом — Падма могла хотя бы попытаться устроить ему жизнь у богатых родителей.

«Может, покинем это место?»

«Конечно… Прости.» — вытерев слёзы, Падма покинула пыточную камеру, а вскоре и штаб Торресов, не забыв приказать охране молчать о произошедшем. Она отвела сына в свой личный особняк в гостиную, где слуги тут же приготовили чай.

«Итак, где Валькирия?» — сухо повторил Кён.

Глава 987

«Итак, где Валькирия?» — сухо повторил Кён.

«Она куда-то сбежала… Тогда я сказала чистую правду.» — грустно произнесла Падма и подозрительно добавила. — «А почему ты так хочешь её увидеть?»

«Поговорить… Она же моя родная сестра, как оказалось. Извинюсь перед ней.»