Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль Страница 4

Я сказал это спокойно, но что-то в моих словах заставило его насторожиться.

— Впереди трудные времена, — продолжил я. — Скоро мне понадобится не ленивый кот, а истинный Пожиратель Миров. Земля больна, и то, что дремлет в её трещинах, скоро проснётся. Когда это случится, мне будет нужна каждая боевая единица, которая у меня есть. А ты — потенциально одна из самых мощных, если перестанешь себя закапывать.

Мурзифель молчал, переваривая. Даже он, при всей своей лени, уловил, что я не пугаю попусту.

— Поэтому отпуск окончен. — Я откинулся в кресле. — С сегодняшнего дня ты возвращаешь силу. Медитируешь, тренируешься, делаешь всё, что для этого нужно, — тебе виднее, что именно. А колбасу, которую выпрашиваешь у Лилит оставь на потом. Работай.

«А если не буду?» — проворчал кот скорее по привычке, чем всерьёз.

Я улыбнулся. Улыбка вышла нехорошая, и Мурзифель это заметил.

— Тогда я найду тебе занятие сам, — мягко сказал я. — Что-нибудь по-настоящему полезное. Например, отправлю зачищать мелкие разломы. Без колбасы, сметаны и Лилит, что тебя все время обихаживает. Будешь трудиться на свежем воздухе, пока форма не вернётся сама собой. Ты уверен, что хочешь попробовать этот вариант? Мне-то без разницы.

Кот содрогнулся всем своим сытым телом. Перспектива явно его не воодушевила.

«Ла-адно, ла-адно», — заворчал он, нехотя поднимаясь и потягиваясь. — «Понял, не глухой. Верну я тебе свою силу, деспот. Дай хоть колбаски напоследок доесть, изверг».

— Доешь, — разрешил я. — Но после этого сразу приступай.

Мурзифель спрыгнул с подоконника, всем видом изображая смертельно оскорблённое достоинство, и потрусил к двери — надо думать, в сторону кухни, за прощальной порцией. У порога он обернулся, смерил меня недовольным взглядом и пробурчал что-то про бессердечных хозяев, которые не дают порядочному коту спокойно постареть.

Я не удостоил его ответом.

Когда за котом закрылась дверь, Александр юркнул обратно в кабинет.

— Лорд, — тихо проговорил он. — Эти разломы, о которых вы сказали… Всё настолько серьёзно?

Я посмотрел в окно, на разгоревшийся уже день.

— Серьёзнее, чем твоя знать способна вообразить, — сказал я. — Но об этом — в другой раз. У тебя пока хватает своих дел.

Разговор был окончен. Впереди ждали Совет, Симпозиум и тысяча забот, которых я не искал и которые всё равно свалились на меня, стоило лишь захотеть немного покоя.

Покой опять откладывался. Как всегда.

Глава 2

Ричард Стоун. Верховный генерал Западного Альянса.

Кабинет генерала Ричарда Стоуна был устроен так, чтобы в нём не оставалось места случайности.

Матовые панели стен, утопленный свет, без единого сквозняка воздух, отфильтрованный до стерильности. Всё здесь подчинялось порядку, и порядок этот был отражением самого хозяина, который выстроил карьеру на убеждении, что мир управляем, если знать, где расставить рычаги. Всю свою карьеру Стоун расставлял рычаги и мир его слушался.

Но внезапно, сейчас на изогнутом экране, занимавшем полстены, его мир рухнул.

Стоун стоял перед записью со спутника, заложив руки за спину, и в третий раз прокручивал одни и те же кадры. Съёмка велась с орбиты, и оттого происходящее внизу походило на движение фигур по доске. Южный Халифат — вздорный клочок песка, который Альянс годами держал под ленивым присмотром.

И вот Халифата больше не было. Точнее, он был, но принадлежал уже не себе.

На кадрах ползли колонны бронетехники, каких Стоун прежде не видел. Разворачивались передовые базы. В небе висели транспорты чужого производства. А над дворцом шейха, некогда гордостью Юга, теперь развевался штандарт Империи. Всё это разворачивалось спокойно, с той пугающей будничностью, с какой новый хозяин обживает купленный дом.

За один день целая страна сменила владельца и мир узнал об этом постфактум.

Но даже тогда Стоун тогда не вспылил. Он вообще редко позволял себе эмоции — считал их помехой в работе. Но внутри ворочалось неприятное ощущение предчувствия большой беды.

Всю жизнь Стоун работал внутри системы сдержек и противовесов — тонкой, выверенной конструкции, где каждый игрок знал свои границы, где сильные сдерживали друг друга, а слабые жались к сильным. Всё это держалось в хрупком, но предсказуемом равновесии. Империя была частью этой конструкции. Послушной частью. Страной-спонсором, что поставляла ресурсы и знала своё место в пищевой цепи.

Но Воронов эту конструкцию просто перечеркнул без разрешения и без оглядки на реакцию мировых держав.

Он захотел взять Халифат — и взял, не потрудившись даже объясниться. А это означало, что рычаги, которыми Альянс держал этот регион, больше ни к чему не крепились. Дёргай сколько угодно — бесполезно.

Стоун коснулся панели, и запись остановилась на кадре с имперским штандартом над дворцом.

Он смотрел на это полотнище и думал о том, что видел уже такое.

Около месяца назад блоки Альянса уже самовольно пробовали Империю на прочность. Северная Федерация двинула войска Вестермарка, Западная Коалиция — контингент Косты. Тогда в интервенции участвовали их лучшие соединения, отборная техника, всё как полагается. Стоун помнил доклады и уверенные сводки, по которым Империя должна была смяться под первым же ударом.

Вот только смялись те, кто на неё пошёл.

Вестермарк вернулся без половины своих. Коста — потерял почти всех. То, что Империя сделала с этими армиями, до сих пор проходило по закрытым сводкам под грифом, потому что признавать такое вслух было слишком унизительно. Пусть не отборные, но мощные силы Альянса испарились, наткнувшись на то, чего не было в их расчётах. И тогда Стоун усвоил простую и неприятную истину.

В лоб сегодняшнюю Империю не взять.

К тому же, лобовой удар по Империи означал бы большую войну, а большую войну против того, кто роняет с неба армады и стирает страны за ночь, не хотел вести никто в здравом уме. Слишком дорого и непредсказуемо.

А значит, и сейчас грубая сила отпадала.

Стоун отвернулся от экрана и подошёл к окну, за которым раскинулась столица Альянса. Город, привыкший диктовать миру правила.

Проблему следовало решать иначе. Решать тонко.

Когда мир выходил из-под контроля, его требовалось вернуть на место.

Решение созрело быстро, как всегда у Стоуна, когда он давал себе труд отбросить эмоции и считать чистыми ходами.

Большая война отпадала. Пусть в перспективе раздавить Империю в лобовом столкновении Альянс, положим, сумел бы. Бросить всё, что есть, навалиться всей мощью коалиции — и задавить числом даже того, кто роняет с неба такие армады возможно. Но цена такой победы неприемлема.