Дважды одарённый. Том X - Элиан Тарс Страница 39

Ну, точнее, овен.

— Не такие уж эти ворота и новые, — бросил я, положив ладонь на ручку двери. А затем обернулся через плечо и обратился к своим попутчикам: — Пройдитесь вдоль колонны, успокойте бойцов.

Я открыл дверь и выпрыгнул из броневика. Мой камерир через полмгновенья выпрыгнул следом и молча зашагал за мной.

Я бросил на него задумчивый взгляд.

— Моя работа — сопровождать вас, не так ли? — невозмутимо спросил он, правильно истолковав мой немой вопрос.

— Да, конечно, — кивнул я.

Против его компании я ничего не имел — всё‑таки сам назначил Наумова на эту должность.

На ходу я засунул микро-гарнитуру в ухо и настроил её на общий канал. Камерир сделал то же самое.

И уже через секунду я услышал голос деда:

— Близнец, что собираешься делать?

— Как и полагается цивилизованному человеку — беседовать, — спокойно ответил я, проходя мимо шеренги наших машин. Дед ничего больше не сказал, так что я продолжил на общем канале: — Всем бортам — готовность номер один! Но без приказа в бой не вступать. Потенциального противника не провоцировать.

Довольно быстро меня нагнали Лев со своим адъютантом — дважды одарённым Магистром с позывным «Паук» — и Велеслав, которого сопровождали громадный Молот и вечно молчаливая Артария — два крепких Иерарха, разумеется, тоже дважды одарённые.

Да уж… Мощная у нас дипломатическая группа собралась!

О, дедуля тоже сюда спешит вместе с Бахой.

— Я считаю, что нужно было подкатить на броневике прямо к их ратуше! — поравнявшись с нами, с ходу заявил граф Резанов. — А-то чего это мы тут ножками топаем⁈

Он неодобрительно покосился на меня.

— Полезно размять кости перед битвой, — парировал я.

— Мы планировали войти в Проклятые Земли завтра утром, — тут же напомнил ворчливый дед. — До этого времени ещё успеем отдохнуть и расслабиться! Сейчас ещё рано разминаться!

— Разминаться нужно как можно чаще, — отозвался я. А затем, перейдя на позывные, взбодрил своих сопровождающих: — Ну всё, Резак, повеселились — и хватит. На нас уже смотрят.

Мы поравнялись с головной машиной, которая практически подпирала бампером врата города. По обе стороны от ворот высились смотровые башни — на первый взгляд пустые. Но я чувствовал дыхание людей. Прямо сейчас кто‑то в одной из них аккуратно, чтобы мы не заметили, пытался разглядеть, что же происходит внизу.

— Не очень‑то гостеприимно, стражники! — громко произнёс я, задрав голову. — Это так вы встречаете тех, кто прибыл в ваши края, чтобы бороться с монстрами⁈

Ответом мне была тишина.

— Нет… ну с логической точки зрения, хороший страж не должен быть гостеприимным, — заметил Лев.

Однако, стоило лишь мне молча покоситься на него, как он тут же заулыбался и поднял обе руки перед собой — мол, сдаюсь-сдаюсь.

Я снова окинул взглядом башни и громко произнёс:

— Вы, служивые, заставляете стоять у дверей главу графского рода, наследника другого графского рода и сына главы третьего графского рода! Не много ли вы о себе возомнили? Если мы сейчас разнесём эти ворота в щепки, по всем законам будем правы. А если у ваших хозяев хватит ума подать на нас иск — мы подадим встречный. В итоге Чудово будет не только восстанавливать последствия разрушений из своей казны, но и выплачивать трём графским родам виру за нанесённое оскорбление.

Дед Резанов посмотрел на меня одобрительно и показал большой палец. Велеслав лишь зевнул. А вот Лев Варзухин задумался: в его глазах я видел сомнения. Нельзя сказать, что он более подкован в юридических делах, чем граф Резанов, однако явно старался смотреть на ситуацию сразу со всех сторон — в том числе и с негативной.

И отчасти он был прав, сомневаясь в легитимности этих угроз. Однако же и мои слова цели достигли — на одной из башен показался знакомый мне боец в артефактной броне, на которой были выведены два герба: Имперский и герб города — два чёрных медведя с алебардами.

А ещё, хоть погон на броне не было, я знал, что по чину этот человек — лейтенант.

— Город Чудово находится во фронтирной зоне! — выкрикнул он с высоты. — Здесь всегда действует военное положение! И в условиях военного положения город не обязан во что бы то ни стало выказывать почести тем или иным гостям!

Пару раз во время своего монолога он сбился, но в целом сказал всё правильно — не зря, пока прятался, заучивал текст с экрана смартфона.

— Так‑то оно так, — произнёс я, глядя на него. — Да только знаешь что, лейтенант Андрющенко?

Когда я назвал его по фамилии, молодой мужчина вздрогнул — он явно до последнего хотел оставаться инкогнито.

Ну а я продолжил:

— Исключение применяется в случае, если нарушение прав высшего сословия предотвращает возможную опасность для города. Однако сейчас опасности для Чудова со стороны южного направления уж точно нет. А стало быть, не открыв врата, вы всё‑таки оскорбляете представителей сразу трёх графских родов — не говоря уже о других аристократах, прибывших вместе с ними. Увы, прикрыться военным положением сейчас вы не сможете.

Даже издали я видел, как лейтенант побледнел. Он понимал, что его оставили здесь отдуваться, по сути, за весь город и за его хозяев. Но, похоже, смысла в этом сам лейтенант не видел.

— Камера сняла! — воскликнул Лев, потрясая телефоном. — Всё, что вы сказали, будет использовано против вас в суде, лейтенант Андрющенко!

Затем Лев демонстративно повернулся ко мне, вытянулся по струнке и хорошо поставленным голосом спросил:

— Командир, прикажете ломать врата? — Он даже руку к голове приложил, хотя в этот момент был без шапки.

Импровизированное выступление молодого графа вконец подкосило лейтенанта. Когда я снова повернулся в его сторону, он вскинул обе руки и закричал:

— Возможно, это недоразумение! Прошу, дайте минутку — я свяжусь с начальником стражи!

— Минутку? — покосился я на него и достал свой смартфон из кармана. — Что ж, мы люди добрые и справедливые. Минутка у тебя есть, Андрющенко. Время пошло.

Открыв приложение секундомера, я нажал на зелёную кнопку «Старт». Лейтенанта как ветром сдуло. Впрочем, нет, он просто скрылся из виду, дрожащими руками выискивая нужный номер в списке контактов — я продолжил следить за ним через Невидимого Близнеца.

— К чему все эти политесы? — резко спросил у меня дед. —