Петербургский врач 8 - Михаил Воронцов Страница 38

На заре развития кинематографа технологий цветной съемки не существовало — все фильмы снимались на черно-белую (ортохроматическую) пленку. Однако французский режиссер Жорж Мельес, пришедший в кино из театра и иллюзионизма, стремился перенести на экран богатство театральных декораций и костюмов. Для своих жанровых картин (так называемых «феерий») он стал использовать технологию покадровой ручной раскраски.

Мастерская мадам Тюилье

Мельес не раскрашивал пленки сам. В 1897 году он заключил контракт с парижской мастерской мадам Элизабет Тюилье. До появления кино эта мастерская специализировалась на тонкой ручной раскраске стеклянных диапозитивов для «волшебных фонарей» и фотокарточек.

Лаборатория мадам Тюилье находилась в Париже и на пике популярности кинематографа Мельеса насчитывала более 200 работниц (в основном это были молодые девушки и женщины, так как эта работа требовала исключительной усидчивости, хорошего зрения и твердой руки).

Технология и конвейерный процесс

Раскраска кинопленки представляла собой титанический и кропотливый труд. Процесс был организован по принципу конвейера задолго до того, как Генри Форд внедрил его на своих заводах:

Материалы: Использовались прозрачные анилиновые красители, разведенные в воде и спирте. Они не перекрывали фотографическое изображение, а тонировали его, сохраняя светотени. Краску наносили тончайшими кисточками из верблюжьей шерсти, толщина которых иногда составляла всего один волосок.Покадровая работа: Стандартная скорость проекции тогда составляла около 16 кадров в секунду. Пленка длиной 300 метров (около 15 минут экранного времени, как в знаменитом «Путешествии на Луну» 1902 года) содержала примерно 14 000 кадров. Каждый из них нужно было раскрасить вручную под увеличительным стеклом. Размер одного кадра составлял всего 19×24 миллиметра.Разделение труда: Каждая работница отвечала только за один цвет. Одна девушка закрашивала красным плащи героев на всех кадрах ролика, затем передавала пленку соседке, которая наносила зеленый цвет на деревья, и так далее. В самых сложных и дорогих фильмах Мельеса использовалось до 20 различных цветовых оттенков.

Эстетика и стоимость

Цвета в фильмах Мельеса не преследовали цель натурализма. Наоборот, они были намеренно яркими, кислотными и слегка сюрреалистичными (ярко-розовый дым, золотые звезды, зеленые моря). Это создавало эффект ожившей сказки.

Ручная раскраска стоила невероятно дорого. Цветная копия фильма обходилась прокатчикам в 2–3 раза дороже черно-белого оригинала. Зачастую цветными делали лишь несколько копий фильма для премьерных показов в самых дорогих театрах мировых столиц.

Закат технологии

Технология ручной раскраски кисточками просуществовала до начала 1910-х годов. По мере того как хронометраж фильмов увеличивался, а кинопроизводство становилось массовым, раскрашивать каждый кадр вручную стало экономически невыгодно.

На смену мастерской мадам Тюилье пришли более дешевые и быстрые методы: вирирование (химическое тонирование всей пленки в один цвет — например, синий для ночных сцен или красный для пожаров) и трафаретная раскраска (система «Патеколор», где цвет наносился механически через прорезанные матрицы). Однако именно ручная раскраска Мельеса осталась в истории как вершина визуального искусства раннего кинематографа.

* * *

Глава 13

Анна встала раньше меня, поставила чайник и теперь резала хлеб. Резала левой рукой, а правой только придерживала, причем все-таки осторожно, самыми кончиками пальцев, будто буханка могла ее укусить. Нож то и дело съезжал, ломоть выходил кривой. Она это видела, поджимала губы и резала следующий — опять криво. Рубец на кисти был чистый, бледно-розовый, пальцы работали… но не так, как до болезни. Сила в руку еще не вернулась, и хвататься ею за тяжелое, выкручивать, тянуть было пока рано. Об этом ей я не говорил, а она и не жаловалась — просто перекладывала все что можно на здоровую.

— Ты чего смотришь? — спросила она. — Хлеб как хлеб.

— Смотрю, как ты режешь.

— Плохо режу, знаю. — Она сдула прядь со лба. — Рука еще не очень. Пройдет.

— Пройдет. Через месяц, а то и через два. А пока таскать тяжести и сильно напрягать ее рано. Ты это знаешь не хуже меня.

— Знаю. — Она положила нож и повернулась. — Но к чему этот разговор?

Я налил чай и сказал, к чему. Что три дня кончатся, я выйду на службу, и она снова останется в доме одна на целый день, и что надо нанять женщину — приходящую, на утро и вечер, чтобы делала тяжелое по хозяйству, по крайней мере пока рука не окрепнет.

Анна выслушала до конца, не перебивая.

— То есть в дом придет прислуга.

— Не прислуга. Поденщица. На время.

— Вадим. — Она села напротив и сложила руки на столе. — Я выросла в доме, где прислуги было двенадцать человек, и я это ненавидела. Горничная, которая одевала меня, потому что графине неприлично одеваться самой. Лакей, который открывал мне дверь, чтобы я не касалась ручки. Я сбежала на другой конец света еще и для того, чтобы самой резать себе хлеб, пусть и криво. А ты предлагаешь мне обратно какую-то бабу в кухню.

— Я предлагаю тебе поберечь руку, которую недавно чуть не отрезали. Разница есть.

Она молчала. Я не давил — на нее давить тяжело. Просто сидел и ждал, пока она сама согласится со мной.

— На время, — сказала она наконец.

То есть согласилась.

— Строго на время. Окрепнет рука — сразу откажем.

— И чтобы она приходила, когда тебя нет. Утром, пока ты на службе, и вечером, до твоего возвращения. Не жила у нас целый день. Я не хочу здесь чужого человека.

— Разумно. Именно так я и хочу.

— Тогда согласна. Но найми приличную. Не болтливую, чтоб не пыталась знать то, что ей не положено. Болтливую я выгоню в первый день, и грех будет на тебе.

— Пьющих и болтливых отсею сам. У меня на это глаз наметан.

Хотя где я его успел «наметать», не знаю.

Позвал Семена. Он выслушал, кивнул и сказал, что дело нехитрое: дать объявление в «Харбинский вестник», в отдел частных предложений, и к вечеру набежит десяток. Прислуги в городе много, а на приходящую поденную работу с оплатой помесячно охотниц найдется сколько угодно.

— Только писать надо с умом, — прибавил он. — Напишешь «в дом врача» — придут белоручки, а денег запросят как за хорошее место в конторе. Напишешь просто «нужна женщина по хозяйству» — явится кто угодно. Тут середину надо.

Середину нашли не сразу. Анна диктовала, я записывал, Семен правил от лица здешней жизни, которую знал лучше нас обоих. Вышло коротко: требуется опрятная непьющая женщина для помощи по домашнему хозяйству, приходящая, на утренние и вечерние часы, жалованье помесячно. Слово «приходящая» Семен велел выделить, чтобы желающих сесть на шею отсеять сразу.

— Снесу в контору редакции сегодня же, — сказал