Предел доверия - Лисавета Челищева Страница 38

— Объяснись, — потребовал Демир наконец.

— В чём? — я продолжала смотреть в окно, не поворачивая головы.

— В том, что ты шляешься по городу с каким-то малознакомым мужчиной, пока я решаю дела. Ты исчезла из студии, даже не предупредив.

— Я была с коллегой, — поправила я спокойно. — Мы просто гуляли. Разве это преступление — осмотреть город, в котором я временно проживаю?

— …Ты не ответила на мой звонок. Я звонил дважды.

— Я была занята.

— Чем именно? — его голос стал резче, и я услышала, как он подался вперёд на сиденье.

Я наконец повернулась к нему:

— Жизнью, Демир. Тем, чем люди занимаются, когда не сидят взаперти на вилле и не рисуют голых девушек в студии. Мой рабочий день закончился. Я пошла гулять, дышала воздухом, пила чай. Вспомни, ты сам говорил, что Стамбул нужно увидеть.

Он схватил меня за плечо и развернул к себе — не грубо, но настойчиво, не давая отвести взгляд.

— Не смей говорить со мной в таком тоне.

— А в каком тоне мне с тобой говорить? — я вырвала плечо из его хватки. — В том, в котором ты разговариваешь с Элиф? Когда вы мило воркуете, а потом ты шлёпаешь её по заднице?

Я не поняла, что сказала, пока слова не вылетели. Они просто сорвались с языка, и в салоне повисла тишина.

Демир мрачно смотрел на меня, но его лицо медленно менялось — от гнева к озарению.

— Ах, — произнёс он тихо. — Вот оно в чём дело.

— Ни в чём, — я отвернулась к окну. — Мне всё равно.

— Тебе не всё равно, — его голос смягчился, напряжение ушло из него, и он откинулся на спинку сиденья. — Ты ревнуешь.

— Не ревную.

— Ревнуешь, джаным, — он усмехнулся. — И это так мило. Ты сейчас пылаешь от злости. Ревность тебе к лицу, у тебя щёки краснеют.

— Отстань, — буркнула я.

— Не отстану, — он придвинулся ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. — Ты ревнуешь. Это значит, что я тебе небезразличен. А значит, мои планы работают.

— Какие ещё планы?

Он не ответил. Рука легла на мою талию и притянула меня. Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был сильнее.

— Пусти.

— Нет.

— Я сказала пусти!

— А я сказал нет.

Мы смотрели друг на друга, и между нами искрило — не просто влечение, а что-то дикое и необузданное. Желание, переплетенное с ненавистью. Злость, приправленная возбуждением.

— Ты ведёшь себя как ребёнок, — прошипела я, всё ещё упираясь в его грудь.

— А ты как ревнивая жена, — парировал он.

— Я тебе не жена.

— Пока нет.

Я опешила. Его слова повисли в воздухе, и я не знала, шутит он или нет.

— …Что?

Он не ответил. Только смотрел на меня — пристально, ожидая чего-то.

— Демир, отпусти. Пожалуйста.

— Нет. Я же сказал, что не отпущу.

И тут его руки скользнули под мои бёдра, и он перетянул меня к себе на колени. Я оказалась лицом к лицу с ним, мои ноги обхватили его бёдра, и я сразу почувствовала его твердое возбуждение.

— Что ты делаешь?

— То, что хотел сделать с утра, — ответил он. — Но ты сбежала.

— Мне показалось, что то же самое ты хотел сделать и с Элиф. Нет?

Его пальцы скользнули в мои волосы, снимая резинку с хвоста, и они рассыпались по моим плечам. Он смотрел на меня — на мои губы, на глаза, на то, как я замерла перед ним.

— Нет, — закончил он. — Такое только с тобой.

Очередная ложь, подумала я. Очередная восточная сказка. Но я любила сказки, они помогали мне творить.

— Ты говоришь это так убедительно, — хмыкнула я, всё ещё сидя у него на коленях. — Но как мне тебе верить? После того, что я видела? Ты спишь со мной ночью, а днём лапаешь другую женщину за задницу. Это нормально по-твоему?

— Это ничего не значило.

— Для тебя — может быть. А для меня — значит. Вот представь, что я бы так же схватила за член Эмре, но это ничего бы не значило. Это было бы нормально?

Его лицо мгновенно окаменело, глаза убийственно вспыхнули.

— Нет. Только попробуй — я его убью.

— Ну вот, — я развела руками. — А мне тогда придётся убить Элиф. И мы оба сядем пожизненно. Отличный финал для наших бурных, но коротких отношений, правда?

Я сказала это в сердцах, громко и зло, но Демир вдруг замолчал, уставился на меня — и неожиданно рассмеялся. Смех был коротким, искренним, он запрокинул голову и смеялся, и я чувствовала, как его широкая грудь сотрясается под моими ладонями.

— Что смешного?

Он взял мою руку, поднёс к своим губам и поцеловал ладонь, глядя мне в глаза.

— Я сделал это только чтобы проверить, будешь ли ты ревновать, джаным. Элиф — просто сотрудница, она ничего для меня не значит. Но благодаря ей я понял, что небезразличен тебе. Ты только что призналась в этом.

— Я ни в чём не признавалась!

— Призналась, — он погладил меня по щеке большим пальцем. — Своими словами. Ты уже представила нас вместе. И я хочу, чтобы так и было. Если я хоть раз ещё непристойно коснусь другого женского тела, ты можешь отрезать мне руки. Лука свидетель моей клятвы.

Шофер нервно сжал руль, тяжело моргнув.

— Я не стану этого делать, — прошептала я.

— Тогда я сам это сделаю. Не волнуйся.

Он говорил серьёзно, без тени улыбки, и от этого мне стало не по себе.

— Карина, посмотри на меня, — Демир взял моё лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Я хочу, чтобы ты стала моей официальной девушкой. Не музой, не моделью, не пунктом в контракте. Моей женщиной.

Я ошарашенно смотрела на его губы, что произнесли это немыслимое признание. В голове пронеслось всё: предупреждения Инны, странные сны, змея на руке, его чёрные глаза. Но сейчас я видела перед собой просто мужчину, который