Преданная. Любовь и долг - Лия Султан Страница 38

— Она извинилась перед тобой?

— Да… да, мы поговорили. Она очень раскаивается, но проблема в том, что я, к сожалению, не чувствую с ней душевной связи.

Телефон снова вибрирует на столе, и мы обе смотрим на него.

— Мама хочет приехать на мою свадьбу, — усмехается Аяла горько. — Сказать, как она меня любит. А я не знаю, что делать. И я ещё не говорила папе.

— Поговори с ним, — предлагаю мягко. — Я плохо знаю твоего отца, но мне кажется, он найдёт выход.

— Папа о ней слышать не хочет…

— А ты бы хотела, чтобы она приехала?

— Я сама не знаю, — пожимает плечами. — Но она ведь моя мама…

Тяну руку через стол и сжимаю её тонкие, длинные пальцы.

— И всё-таки поговори с отцом. Иногда мы зря боимся открыться, а в итоге оказывается, что все страхи — только в нашей голове.

Аяла легонько улыбается и задумывается над моими словами. А мне всё ещё так удивительно, что она открылась именно мне. Быть может, потому что она понимает, что я тоже несу в душе боль и груз прошлого.

Глава 31

Глава 31

Тамерлан

Перекатившись на спину, несколько секунд просто лежу, тяжело дыша.

Сердце бьётся глухо, мощно, отдаваясь под рёбрами, а в висках ещё шумит кровь — возраст, ничего не поделаешь. Грудная клетка медленно поднимается и опускается, восстанавливая привычный ритм. Машинально провожу ладонью по животу, задерживая дыхание на короткий миг.

На потолке дрожат золотистые блики от прикроватных светильников. Полутёмная спальня со временем стала знакомой: тёмное дерево, плотные шторы, запах дорогого парфюма, женского крема для тела и свежести.

Всё знакомо, как и женщина рядом.

Два месяца и с десяток встреч. Каждый раз примерно одно и то же: поздний вечер, закрытая дверь, короткие разговоры, секс, душ, мой уход ближе к полуночи.

Я всегда считал подобные связи бессмысленными и чётко разграничивал работу и личную жизнь. Мужчины, которые в моём возрасте начинают искать подтверждение собственной состоятельности в молодых, красивых сотрудницах, всегда казались мне слабыми, суетливыми, зависимыми от инстинктов.

А теперь я сам лежу в постели своей подчинённой и смотрю в потолок, восстанавливая дыхание после секса.

Стягиваю презерватив, быстро завязываю его в узел и несу в уборную. Наши встречи не настолько частые,чтобы просить партнершу пить таблетки, поэтому защита на мне.

Вымыв руки, смотрю на свое отражение в зеркале. Устал. Вымотан.

Принципы, которые я нарушил, неприятно резонируют внутри. Не из-за морали даже — давно уже не мальчик, чтобы играть в святошу. Скорее потому, что за всё это время так и не почувствовал ничего, кроме физического влечения. Яркого, очень удобного, но пустого. Словно организм живёт своей жизнью, исправно реагирует на красивое тело, женский голос, прикосновения, а внутри — тишина. Ни тепла, ни желания остаться, ни потребности проснуться рядом утром.

Саида зовет меня из спальни. Вернувшись, снова ложусь рядом, она подбирается ближе и вздыхает:

— О Боже… как хорошо.

Едва заметно усмехаюсь уголком губ.

Если уж быть честным с самим собой, то в пятьдесят один «хорошо» — это давно уже не подарок природы. Это дисциплина, контроль давления, анализы, спорт. Сон, насколько возможно, правильное питание, отказ от половины того, что хочется.

Организм после пятидесяти любит выставлять счета. Особенно мужчинам, которые привыкли брать от жизни всё. И тело ещё слушается, но уже требует уважения к себе. Безрассудство молодости давно закончилось.

Саида придвигается ближе и кладёт голову на плечо, обнимая за талию.

Я лениво провожу пальцами по её руке. Кожа у неё гладкая, горячая после близости. Красивая женщина, страстная. Ухоженная, умная, умеющая быть лёгкой и удобной тогда, когда это нужно. Наверное, многие мужчины на моём месте давно бы решили, что этого достаточно.

— Мне очень хорошо с тобой, — шепчет она.

— Мне с тобой тоже.

Она замолкает, задумавшись о чем-то своем. Так и лежим минуту-другую, пока она вновь не шепчет:

— Останься хотя бы сегодня?

Прикрываю глаза на секунду. Вот поэтому я никогда не любил подобные отношения.

Рано или поздно это начинается: меняются интонации, паузы становятся длиннее, появляются ожидания. Женщина начинает смотреть иначе. Не как на мужчину, с которым ей просто хорошо и есть определённые договорённости, а как на человека, которого хочется впустить глубже в свою жизнь, привычки и будуущее.

И хотя правила были озвучены с самого начала, со временем просыпается надежда.

— Нет, — отвечаю я.

Саида всегда всё понимала правильно. Так зачем сейчас эти разговоры? Они раздражают, ведь я заранее знаю, чем заканчиваются подобные истории. Кто-то обязательно начинает хотеть большего.

Она слегка напрягается рядом, шевелится, нервничает, но молчит. Умная женщина не устраивает сцен, но тишина моего отказа ей не нравится.

Я вытягиваю руку и медленно сажусь на кровати. Мышцы приятно ноют после напряжения, а в пояснице отзывается знакомая усталость. Возраст напоминает о себе даже в мелочах — раньше я бы просто встал, а сейчас невольно прислушиваюсь к телу.

— Я пошёл, — говорю спокойно. — Завтра свадьба дочки.

— Да, точно… свадьба, — Саида тихо выдыхает. — Я забыла, прости.

За спиной шуршит постель. Саида садится, подгибая под себя колени, и обнимает меня за плечи. Её ладонь медленно скользит по груди вниз, пальцы задерживаются в волосах. Примкнув губами к шее, она затем шепчет на ухо:

— Надеюсь, ты будешь по мне скучать.

Повернув голову, встречаюсь с ней взглядом. Длинные волосы рассыпались по плечам, губы припухли после поцелуев, глаза блестят в тёплом полумраке спальни. Сейчас, после секса, она особенно манкая, расслабленная, чувственная. Почти опасная в своей женской власти.

И тело на неё реагирует до сих пор. Что ещё нужно для счастья? Наверное, ничего.

Вот только внутри по-прежнему пусто, словно всё происходящее заканчивается ровно в тот момент, когда стихает дыхание и остывают простыни.

— Я позвоню, — обещаю я.

Фраза привычная, удобная, ничего не значащая. Но она знала это с самого начала. С тех пор, как всё случилось впервые два месяца назад.

Встав с кровати, поднимаю с пола боксёры и брюки и направляюсь в ванную, оставляя за спиной тёплую спальню, запах секса и женщину, которая, кажется, начинает хотеть от меня больше, чем я могу ей дать.

В квартире