В разводе. Лоскутное одеяло сердца - Лана Полякова Страница 36

- Богатых! – Выплюнула в ответ и уставилась в глаза бывшего мужа, пытаясь передать всю гамму своих взбунтовавшихся чувств.

- Всё моё – ваше. – Мгновенно сориентировался Крылов и предложил, — Но если ты хочешь, мы можем оформить это дело нотариально.

Он повернулся ко мне всем телом, внимательно вглядываясь в моё лицо. Его неровно выскобленная моим станком физиономия в иной момент бы показалась забавной, но не сейчас. Что-то хищное проявилось в лице Никиты после исчезновения лёгкой небритости, маскирующей линию подбородка и скул. Кроме того, вопреки всему, он стал отчаянно похож временами на свою юную копию. И это сбивало и волновало меня.

Крылов хмыкнул и заговорил:

- А вообще, скажу тебе большой секрет, — все эти брачные контракты в нашей стране – филькина грамота и дань моде.

Усмехнулся весело, будто что-то вспомнив.

- Они стоят не дороже бумаги, на которой написаны, – добавил Никита через минуту и снова подмигнул.

- Но ведь ты сам говорил, что оформлял договора… — я осеклась, глядя на Антошку, но Никита меня понял и ответил:

- Договора – бумажки. Я женюсь только на одной, — он споткнулся и исправился, — на единственной женщине. Это принцип!

- Так нельзя! Я должна прочитать договор, подумать условия, — начала я и, махнув рукой, добавила, — ты же сам предлагал!

- У нас простой договор. Как там, помнишь? «И в печали и в радости, в горе и в болезни, в богатстве и в бедности»… - начал говорить Крылов, но я его перебила:

- Это всё уже было и закончилось плохо. Тебе стало скучно со мной в моей болезни.

Сказала и отвернулась к окну. Злость кипела, булькала во мне, задевая свежие раны обиды, не давая мыслить трезво. Очень хотелось послать в лешему всё и… И что?

Дальше что?

Вот ведь знает, что на меня нельзя давить! И? Где понимание момента?

- У нас теперь будет всё по-иному. Поверь! – негромко проговорил Никита, и я, повернувшись к нему, перебила вновь:

- Ты снова давишь, Кит! Как поверить?

- Любовь, верность, да практически всё в нашей жизни – это свободный выбор каждого. Осознанный и выстраданный. Клянусь, я выбираю любить тебя всю жизнь и даже больше, – серьёзно, без улыбок и ужимок заговорил Крылов и добавил:

- Ты поверь сначала умом. Расчётом. Я выгодный муж. Богатый.

И улыбнулся!

Он ещё некоторое время разглядывал моё озадаченное и обескураженное лицо, а потом вышел из машины и, помогая выползти Антошке, проговорил:

- Пойдём, Славка! Наш сын будет нам свидетелем! Если хочешь, после проведём церемонию хоть на полмира.

- Ты так торопишься. Я ведь тоже изменилась… — проговорила, вкладывая свои пальцы в протянутую для помощи ладонь.

- Я выдержу любые твои условия.

- Обещаешь? – спросила, вставая с кресла автомобиля и вглядываясь в лицо бывшего будущего мужа.

- Всегда! – улыбнулся Никита.

Я посмотрела в его сумасшедшие глаза, отливающие сейчас весенней зеленью, и усмехнулась:

- Сначала штамп, а после условия? Где гарантии их исполнения?

- Моя девочка! – С восхищением отозвался Никита, словно похвалил, и, нагнувшись, достал из машины кожаную синюю папку с золочёными уголками и тиснением по периметру.

- Держи, вот твои гарантии, – протянул он мне этот раритет.

- Что это? – не спешила я брать в руки синего монстра.

Никита хохотнул и проговорил с гордостью и каким-то бесшабашным весельем:

- Это дарственная, оформленная вчерашним числом на дом и на половину моих акций в головном предприятии.

- А…

Зависла я, не понимая ничего. Он что? Подарил мне свой дом? Зачем? И когда только успел? И что мне с этим делать теперь?

- И дарственная на сына, — неправильно истолковал мою паузу Никита, продолжая улыбаться.

- Квартира рядом с моим офисом теперь оформлена на него. Вот здесь подпиши, пожалуйста, своё согласие. Тоже вчерашним числом. До штампа, – разъяснил он, доставая из папки какие-то бумаги.

- Ты сошёл с ума? Я не понимаю. Зачем. Тебе. Это? – я сделала шаг назад и непонимающе хлопнула глазами.

Этот человек создан, чтобы изумлять меня!

- Я могу заставить тебя силой. Но не хочу. – Снова серьёзно заговорил Крылов.

И добавил, весомо:

- Хочу по любви. Или, хотя бы, по согласию. Давай рискнём? Я готов, а ты?

- Ты невозможен! Просто загоняешь меня в угол!

Я хотела ещё что-то сказать, но нас прервал Антон:

- Мам, так вы идёте жениться или будете спорить? Мне очень нужно вас поженить!

Я внимательно посмотрела на сына и, с тяжелым вдохом ответила:

- Идём!

Потому что просто не смогла иначе.

Глава 37

Глава 37

Интересно, а как этот очень самоуверенный столичный павлин собрался жениться в выходной день? Кто же его распишет без очереди и ожидания, да ещё и во внеурочное время?

Мысль мелькнула и пропала, утопленная тысячью иных, толпившихся в моей голове. Злость кипела слишком близко, но я сдерживалась, как могла, глядя на сына.

Мы, не торопясь, держа Антошку за руки с двух сторон, подошли к странному эклектичному зданию, примостившемуся к торцу обычной пятиэтажки. Перед претензионной конструкцией входа из-под земли вырастали безумные бетонные руки, пытающиеся изобразить сердечко.

Мне показалось, что я увидела сухопарую фигуру крыловского юриста с вытянутым лицом, но я не стала акцентировать на нём внимание. Чему уж теперь удивляться? Вот и юристы размножаются перед глазами и мерцают в тени…

Стоило войти, как нас с Крыловым встретила негромкая музыка всем известного марша и профессионально улыбающаяся женщина в торжественном платье с башней на голове. Как им удаётся, регистраторам всего мира, быть настолько похожими друг