Предел доверия - Лисавета Челищева Страница 36

— Красиво, — раздался голос за спиной.

Я обернулась и увидела парня, которого раньше не замечала. Высокий, поджарый, с тёмными вьющимися волосами, падающими на глаза. Одет в простую чёрную футболку и джинсы, на ногах кеды. Лицо открытое, с лёгкой небритостью и весёлыми морщинками вокруг глаз. Он улыбался и смотрел на мой холст с искренним интересом.

— Ты новенькая? Я Эмре, — сказал он, перехватив мой взгляд. — Работаю здесь второй месяц. Недавно брал выходные, вот вернулся. Художники здесь текут как вода, так что я уже почти старожил. А ты та самая Карина, которая выиграла ужин с самим Демир-беем? Мы тут все это обсуждали утром.

— Это был конкурс, я просто хорошо нарисовала, — ответила я, почему-то оправдывая свою победу.

— Просто хорошо? — он хмыкнул и скрестил руки на груди. — Скажи это тем барышням, кто остался без ужина с самим боссом. Элиф до сих пор рвёт и мечет.

— Элиф много чего рвёт и мечет, — буркнула я.

Эмре рассмеялся, но не успел ничего ответить, потому что дверь студии открылась, и вошёл Демир.

Я незаметно выпрямилась, делая вид, что работаю.

Он был спокоен и сосредоточен, его взгляд скользнул по комнате, оценивая обстановку. Я наблюдала, как он проходит мимо Арифа, задерживается у холста Себастьяна, кивает Лейле.

Когда его глаза встретились с моими, я отвела взгляд — не от страха, а потому что знала: если посмотрю слишком долго, он поймёт, как я скучала и как хотела, чтобы он подошёл.

Но он не подошёл.

Демир направился прямиком к Элиф, которая сидела за столом в углу, делая вид, что работает над эскизом, хотя я готова была поклясться, что она только что смотрела на его зад.

Я краем глаза наблюдала за ними. Элиф говорила тихо, улыбалась, её рука коснулась его локтя и задержалась там. Она наклонилась, открывая глубокое декольте, и её красные губы зашевелились, произнося что-то, от чего Демир приподнял бровь.

Я не слышала слов, но по выражению её лица было ясно: она напрашивалась на комплимент или на что-то большее. Демир ответил ей что-то короткое, не отстранился, не убрал её руку. Просто стоял и слушал, а она смотрела на него так, будто он был единственным человеком в комнате.

Внутри у меня всё закипело, пальцы сжали уголь, и он чуть не развалился.

Эмре наклонился ко мне и спросил, всё ли в порядке, я выдавила «да» и продолжила смотреть на Демира из-под бровей.

Когда он развернулся, чтобы уйти, его ладонь легко шлёпнула Элиф по заднице — будто это было обычным делом. Она усмехнулась и покачала головой, а в её глазах мелькнуло удовлетворение. Демир вышел, даже не взглянув на меня.

Я стояла, сжимая обломки угля, и чувствовала, как в висках пульсирует нарастающая мигрень. Глаза защипало от злости и обиды — мы не были парой, у нас был контракт, но всё равно это было больно. Особенно после того, что он сделал со мной прошлой ночью!

— Карина? Ты побледнела, — Эмре снова позвал меня. Я нервно бросила взгляд. Светлые, почти прозрачные глаза парня смотрели на меня с искренним беспокойством. — Может, выйдем? Воздуха глотнём? Здесь слишком душно.

Я посмотрела на него. У него были тёмные волосы и черты лица, отдалённо напоминающие Демира, но взгляд теплый, добрый, совсем не такой, как у него. Тот давил одним лишь присутствием, а от Эмре веяло дружелюбием и лёгкостью.

— Да, пойдём, — согласилась я.

Мы вышли из студии, спустились на первый этаж и оказались на улице. Солнце быстро нагрело лицо, я зажмурилась и вдохнула полной грудью. Эмре спросил, давно ли я здесь, и я ответила, что почти уже неделю, но видела только дорогу от виллы до офиса.

— Это же преступление, — сказал он, доставая телефон и открывая карту. — Стамбул нельзя не смотреть, он сам себя должен показать. Давай я помогу с этим? У нас есть пара часов до того, как снова начнут хлопать по попам своих секретарш. У тебя будет шанс избежать своей очереди.

Я невесело усмехнулась.

— Ты видел?

— Все видели, — он пожал плечами. — Элиф вешается на каждого, кто в костюме. А Демир-бей… ну, он мужчина видный. Он не отказывается. Но это не значит, что он серьёзно к ней относится.

— Он вообще ни к кому серьёзно не относится, — бросила я. — Он… козёл.

Эмре рассмеялся без осуждения.

— Об этом мы все молчим. Но ты, я смотрю, не привыкла молчать.

— Я русская. Это наша национальная черта — называть вещи своими именами и говорить правду в лицо. Не у всех, конечно, но у меня — да.

Он улыбнулся, остановился и предложил посмотреть мечети, базары или вид на Босфор. Я попросила показать всё, на что хватит времени, и он, схватив меня за руку, потащил вперёд.

Мы начали с Гранд-базара. Эмре вёл меня через лабиринт крытых улиц, где пахло специями, кожей от сумок и ремней, и сладкой пахлавой. Торговцы выкрикивали цены, пересчитывали лиры, хлопали друг друга по плечам. Я жадно вертела головой, пытаясь запомнить каждую деталь: пёстрые ковры, свисающие с потолка, медные кувшины, ювелирные украшения, мерцающие в полумраке навесов.

— Здесь можно потеряться навсегда, — восхитилась я, когда мы свернули в очередной переулок, где продавали только специи.

— Это часть магии Стамбула, — ответил Эмре. — Говорят, если найти здесь путь домой, то все дороги в жизни будут лёгкими.

— Суеверие?

— А ты не веришь в суеверия?

Я подумала о глазе Фатимы, который до сих пор лежал в кармане моих джинсов. О змее, которая ожила на моей руке. О снах, в которых я умирала в телах незнакомых мне людей.

— Не знаю, — ответила я честно. — Раньше точно не верила. Теперь уже ни в чём не уверена.

Эмре купил мне тонкий серебряный браслет с подвеской-полумесяцем, сказав, что это на удачу, потому что в Стамбуле без удачи никуда. Я попыталась отказаться, но он просто застегнул его на моём запястье и сказал:

— Это подарок. Не отказывайся от подарков в Турции, это плохая примета.

Я надела браслет, и он засверкал на солнце. Потом мы пошли к мечети Сулеймание, поднимались по узкой