После развода. Не для тебя зрела ягодка! - Татьяна Бэк Страница 3

— Ох, папаша, что ж вы такой неподготовленный!

Открываю заднюю дверь огромного джипа и с трудом поднимаюсь на высокую ступеньку. Внутри машина кажется ещё больше, чем снаружи. Да в больнице палаты более тесные, чем это всё кожаное просторное роскошество.

Отлично, по крайней мере, мне будет где развернуться.

— Привет, красавица! — обращаюсь к бледной, слабо стонущей девушке с прикрытыми глазами. Кажется, она в полуобморочном состоянии, а мне надо, чтобы роженица была в сознании.

— Как тебя зовут? — слегка похлопываю совсем, похожую на фарфоровую куклу девчонку по щекам.

На секунду испытываю непрошеное раздражение: да она же в дочери годится этому голубоглазому здоровяку. Неужели у него тоже кризис среднего возраста, как и у моего бывшего мужа? А ведь мне показался нормальным мужиком.

— Я водку принёс, хорошая, пейте! — протягивает мне бутылку этот самый «нормальный мужик», плюхнувшись на переднее сидение.

— Папаша, вы дурак, что ли? Мне не пить, а для дезинфекции. И вообще, выйдите из машины, от вас фонит паникой, а у роженицы должно быть спокойно и радостно на душе, она новую жизнь сейчас на свет произведёт.

На секунду мне кажется, что сейчас голубоглазый пошлёт меня в пешее эротическое, уже открывает было рот, но тут же его захлопывает. Сверкает на меня зенками искрящими, но вылезает из джипа и даже аккуратно прикрывает за собой дверь.

— С ним так никто не разговаривал никогда — вдруг слабо произносит девчонка, приходя в сознание и даже улыбаясь.

— А мне можно! Мы сейчас с тобой рожать будем, нам обеим всё можно. Так что если хочешь — кричи, только тужься!

Роженица кривится, глаза закатывает от боли, рычит, словно тигрица, но принимается тужиться.

Даже не знаю, сколько длятся роды. Мне кажется, что одновременно и мгновение, и вечность. Мы с девчонкой уже насквозь мокрые от пота, обессиленные, трясущиеся, но вот наконец салон машины оглашает громкий заливистый недовольный крик малышки, которую я легонько шлёпнула по попке.

— Ну что, красавица, у тебя дочка, смотри какая чудесная! — укладываю младенца на грудь матери, которая одновременно плачет и улыбается.

Нужно найти чистую ткань, чтобы укутать малышку, но в этот момент совсем рядом слышу звук сирены скорой помощи, а через несколько секунд дверь джипа открывается и вижу двух людей в халатах.

— Привет, коллеги — произношу измученно. — Помогите вылезти, у меня, кажется, ноги затекли. Роженица и ребёнок в порядке.

Невысокий лысый мужчина подаёт мне руку, помогая вылезти, а на моё место запрыгивает медсестра и принимается деловито осматривать и опрашивать юную мамочку.

— Арина Петровна, простите, не узнал вас! — вдруг улыбается лысый приветливо, когда на моё лицо падает свет придорожных фонарей. — Ну раз сама Смирнова принимала роды, то я спокоен. Как повезло роженице, что вы рядом в пробке оказались.

— Я уже не Смирнова — зачем-то сообщаю я.

От усталости перед глазами всё плывёт, но вспоминаю, что мы с этим доктором пересекались на семинаре, хотя его имя вылетело из головы.

— Ох, матушка, что-то вы бледны и печальны, того и гляди в обморок грохнетесь — с тревогой сообщает лысый, кладёт пальцы на моё запястье и слушает пульс. — Так, живо домой! Сейчас вам вызову такси!

— Да я на машине Фрол Сигезмундович! — память сама собой подбрасывает забавное имя и отчество коллеги.

— Ну вот, даже вспомнили меня, приятно! В вашем состоянии никаких машин! Вы с ума сошли. Или такси и домой, или с нами на скорой в больницу! Мне не нравится ваш пульс и цвет кожных покровов.

Понимаю, что спорить с дотошным лысым у меня банально нет сил, поэтому в каком-то полузабытье забираю из машины сумочку и телефон, отдаю ключи от авто Фролу Сигезмундовичу, чтобы он её отогнал на стоянку, позволяю усадить себя в подъехавшее такси.

Почти упав на пассажирское сиденье, смотрю в окно, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло. А хотя, чего тут осмысливать, — я сделала то, что была должна. Но у меня остаётся какое-то ощущение незавершённости, словно мне хочется задержаться, чтобы

И в этот момент вижу голубоглазого красавца, который буквально рыщет вокруг, будто что-то потерял. Наши взгляды встречаются, и понимаю, что он искал именно меня. На его лице впервые за всё время появляется улыбка, да такая, что внутри вспархивают бабочки, а затем водитель трогается с места, а сногсшибательный незнакомец остаётся позади.

И это правильно... Не хватало ещё пускать слюни на мужика, у жены которого ты только что собственноручно приняла роды. Но образ его никак не хочет стираться из памяти.

Глава 5

Глава 5

Вваливаюсь в коридор с ощущением, что меня переехал асфальтоукладчик. Впервые радуюсь, что дочери нет дома, ибо у меня нет сил даже говорить. Заползаю в душ, сбросив одежду на пол по пути, и встаю под обжигающе горячие струи, стараясь смыть напряжение бесконечного дня.

А ведь Любаша уже должна долететь! Наскоро вытираюсь и выскакиваю из ванной вовремя: мой кото-ёжик как раз звонит — есть всё же связь между мной и дочкой.

— Мам, мы долетели, сейчас едем в отель. Погода шикарная, тут всё цветёт, такая красота — щебечет в трубку обычно немногословная дочь, и я невольно улыбаюсь, чувствуя, как на душе становится легче.

На заднем фоне слышится голос Василия, и Любаша начинает смеяться, — значит, у них там всё нормально, нашли коннект (как говорят сейчас подростки).

— Ладно, ма, мы уже приехали, так что отключаюсь. Завтра созвонимся.

— Люблю тебя, Котень! — шепчу в трубку, но там уже короткие звуковые сигналы.

А мне бы сейчас не помешало ответное признание для поднятия тонуса

Откладываю телефон на стол, но он вновь взрывается трелью. Всё же кото-ёжик решила порадовать старуху-мать?

— Что, надумала сказать, что тоже меня любишь? — интересуюсь довольно, надеясь услышать голос дочери, но вместо него в трубке раздаются истерические рыдания.

— Тётя Арина, кажется, с ребёнком что-то случилось — всхлипывает юная пассия моего бывшего мужа.

— Юля, что с тобой?

Конечно, мне хочется послать её в пешее эротическое, но я, в конце концов, врач и не имею на это права.

— У меня болит низ живота и идёт кровь оттуда, ну вы понимаете, а ещё голова кружится так, что не могу подняться.

— Немедленно вызывай скорую, это не шутки! — рычу на неопытную дурёху. — Нахрена мне звонить?