Письма к жене: Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский Страница 284

сейчас к нему для окончательного решения. Затем схожу к Рассохину, у которого вчера быть не успел. Затем к Варе которая звала к себе. Вчера же, узнав от Вари адресс Машеньки Ивановой, поехал к ней, не застал дома, и узнал oт детей, Оли и Наташи, что и Верочка только что приехала, с Юлей, из деревни на три дня в Москву и остановилась у Машеньки. Ее тоже не было дома. Сказав что приеду вечером, поехал домой и после обеда отправился сперва к Елене Павловне, которую еще не видал, и пробыв у ней с полчаса, поехал к Верочке. Там всех нашел в сборе и просидел у них до полночи. Верочка предобрая и премилая, она не знала о смерти Алеши. И так вот все мои дела. Вчера имел глупость взять билет в Театр, на Бенефис идет комедия Островского в первый раз. — И так, милый мой ангел, вероятно выеду отсюда в Воскресение, хотя и желал бы завтра, в субботу. Цалую тебя крепко. Больше не пиши писем. Лилю и Федю цалую. Обнимаю всех, а с тобой хочется увидеться особенно поскорее сверх всех других причин. Во всяком случае здесь мне очень скучно. Еще раз цалую. Как вы живете? Здорова ли ты ангел мой.

Твой вечный

Ф. Достоевский.

Москва, 11 Ноября/78. Суббота.

Милый друг Аня, дела кажется совсем застряли и решительно не удаются. Дело в том, что Катков кажется серьезно расхворался. Вчера не мог принять меня и выслал сказать чтоб я пожаловал денька через два. Если через два, то значит завтра в Воскресение. (Конечно он не отговаривается, а в самом деле болен). Но в Воскресение у них все в Редакции заперто и денежных выдачь быть не может. Один из редакционных чиновников вышел ко мне и сказал, что Шульман (кассир) сам ко мне придет завтра (т.-е. сегодня) в гостинницу и принесет деньги. Я назначил час, — но вот назначенный час прошел и никого не было. Результат: Если сегодня не получил денег, то завтра, по поводу Воскресения, наверно не получу. — Теперь недоумеваю, что делать: ехать ли опять в Редакцию? Но мне как то стыдно приставать. Мелькает у меня мысль уехать без денег, написав Каткову письмо (если только нельзя увидеть его завтра лично) чтоб прислали деньги в Петербург, но и это хорошо ли? Потому что например, если я завтра в Воскресение выеду (сегодня то уж никак нельзя) без денег, а они между тем могли бы выдать в Понедельник, — то значит всего только дня не мог выждать. Совсем не знаю как быть и нахожусь в прескверном расположении духа.

Вчера получил от Рассохина 25 р., а «всей суммы отдать не могу». Заметил я некоторую даже грубость и фамильярность в его ответе. Я ему ничего не сказал.

Вчера был у Вари, а вечером в театре. Все гадко. Скучно мне здесь, наконец до нестерпимости. В добавок мокрый снег и сквернейшая погода. К тому же опять затянуло желудок, надо бы опять принять капсюлей, но и это неудобно.

Пишу на скоро. В Редакцию все таки загляну. До свидания милая моя. Только и думаю что о тебе и о детках. Люблю вас очень. Поцалуй милых ангелов. Думаешь ли ты обо мне? Каждую ночь ты мне снишься.

Обнимаю крепко.

Твой весь

Ф. Достоевский.

Все чиновники в Редакции Каткова ужасно обращаются свысока и небрежно со всеми. Я полагаю что и Шульман даже важничает, хочет показать свою силу. Начинает мне это надоедать. А что если Катков в самом деле очень расхворается? Может повлиять и на все дальнейшее.

Д.

Сохранился конверт этого письма:

«В С.- Петербург. На углу Ямской ул. и Кузнечного переулка, дом №2 и 5-й, № квартиры 10 (Близь Владимирской церкви). Ее высокоблагородию Анне Григорьевне Достоевской».

1879 г.

Старая Русса.

19 июня/79 8 часов вечера.

Здраствуй Аня, как ты доехала, напиши. Очень беспокоюсь за тебя, что в Новгороде тебя измочило и измучило. Я, как ты уехала, почувствовал себя не совсем здоровым, насморк сильнейший и неимоверный, туманность и боль головы. Лег спать и спал часа три. День был хороший, но как я встал тотчас пошел дождь-ливень, и так продолжалось с перерывами до 6 часов. Еще до дождя дети, как я встал, выпросились в парк, оделись и пошли, а тут вдруг и ливень. Я сидел в беспокойстве, но прибежала нянька и сказала что они не в саду, а у батюшки, зашли за Анфисой, но пошел дождь и остались, так что ни одной капли на них не капнуло. Сама матушка прислала няньку ко мне, чтоб меня успокоить. Затем пришли дети, переоделись и явились поповские дети, сидели чуть не до ночи, мне надоели, но я рад был за детей что им не скучно. Скверно то, что оба порядочно кашляют, но хуже Лиля, очень худо кашляла, часто и с заливчатым кашлем. Даю лекарство и по возможности не даю выходить на двор, Лиля слушается, а Федя мало, теперь впрочем дождя нет, ясно, но сыро и даже не очень тепло. Я их пустил посидеть за воротами.

Пришли газеты и одно письмо от Сазоновичь из Москвы. Ничего особенного, но присылает несколько автографов231. Пишет тебе конечно. Ну до свидания, жду с нетерпением и беспокойством от тебя письма. Боюсь что ты промокнешь и простудишься. Твоя поездка сильно парализовала мою работу. Приезжай поскорее. Дай бог тебе всякого успеху. Обнимаю тебя и цалую, дети тоже. Привези