Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна Страница 25

Я стояла в прихожей и смотрела на замок.

Еще утром казалось, что я мечтала бы когда-нибудь увидеть Демьяна Волкова у своей двери. Без офиса, без расписания, без чужих глаз. Глупая, тайная, стыдная фантазия женщины, которая слишком долго знала, как он пьет кофе, и слишком мало — как он смотрит на тебя вне работы.

Теперь он стоял за дверью.

А я хотела только одного: не дать ему снова войти туда, где я не успела поставить границы.

Я открыла.

Демьян стоял на площадке.

В руках у него была тонкая папка и небольшой бумажный пакет.

Я посмотрела на пакет.

Он заметил.

— Это не подарок.

— А что?

— Еда. Я подумал... — Он остановился, будто сам понял, как это звучит. — Неважно. Неудачно.

— Очень.

Он кивнул.

— Можно?

Я не отступила.

— В квартиру нет. Мы можем говорить здесь.

Он посмотрел на мой порог.

Потом на меня.

И впервые не стал спорить.

— Хорошо.

Мы стояли в дверях: я внутри, он снаружи. Между нами был порог. Очень полезная вещь, как выяснилось. Жаль, в офисах пороги обычно такие незаметные.

— Таисия Олеговна слышит разговор? — спросил он.

— Да, — громко сказала Таисия из кухни. — И очень внимательно.

Демьян чуть повернул голову в сторону ее голоса.

— Добрый вечер.

— Посмотрим, — ответила Таисия.

Я почти не удержалась от улыбки.

Демьян протянул мне папку.

— Здесь копии официальных документов: ваш статус до завершения проверки, подтверждение сохранности материалов, ограничение доступа без дисциплинарного взыскания, распоряжение о внешнем аудите и отстранение Грановского от проекта.

— Временное?

— Да.

— Удобное слово.

Он принял удар молча.

— Вы правы.

Я взяла папку, но не открыла.

— Что еще?

Он опустил руку с пакетом.

— Я хотел предложить вам вернуться.

Тишина стала такой резкой, что даже Таисия на кухне молчала.

Я смотрела на Демьяна и ждала, что он добавит что-то человеческое.

Он добавил, но не то.

— До завершения проверки — в статусе специального консультанта при мне. Без доступа к спорным файлам напрямую, но с участием в разборе хронологии. С сохранением оклада, компенсацией за дни отстранения и официальным письмом, что претензий к вашей работе нет.

Я слушала и чувствовала, как внутри закрывается что-то, что еще минуту назад было приоткрыто.

Специальный консультант.

При мне.

С сохранением оклада.

Компенсация.

Официальное письмо.

Господи, Демьян.

Он приехал к моей двери и снова принес должность вместо извинения.

— Нет, — сказала я.

Он замер.

— Вы не дослушали.

— Дослушала.

— Мила...

— Нет.

Имя больше не помогало.

Он это понял.

— Я не прошу вас возвращаться ассистенткой.

— А я не просила меня повышать.

— Это не повышение. Это способ защитить вас и дать вам официальный статус в проверке.

— Вы правда думаете, что проблема в статусе?

Он молчал.

С кухни раздался голос Таисии:

— Очень хороший вопрос, кстати.

Демьян не посмотрел в сторону кухни. Все его внимание было на мне.

— Я понимаю, что вы злитесь.

Я усмехнулась.

— Нет. Не понимаете.

— Тогда объясните.

— Я устала объяснять.

Он сжал папку в руке.

— Я хочу исправить.

— Что именно?

— То, что произошло на совете.

— Как?

— Вернуть вас в процесс. Официально признать ваш вклад. Обеспечить защиту от любых претензий.

— Снова процесс, вклад, защита, претензии.

Я тихо рассмеялась.

Не весело.

— Вы сейчас стоите у моей двери и говорите со мной так, будто я проблема в структуре управления.

Демьян закрыл глаза на секунду.

Когда открыл, взгляд стал тяжелее.

— Я плохо это делаю.

Честно.

Просто.

Почти достаточно.

Почти.

— Да, — сказала я. — Плохо.

Он кивнул.

— Тогда скажите, как правильно.

Вчера, месяц назад, год назад я, наверное, сказала бы.

Расписала бы ему по пунктам.

Как нужно извиниться.

Где именно он ошибся.

Какие слова сказать, чтобы они не звучали приказом.

Каким тоном говорить с женщиной, которую публично поставили под сомнение.

Я умела делать его сильнее. Даже в личном, как оказалось.

Но сегодня я не хотела быть инструкцией.

— Нет, — сказала я.

Он нахмурился.

— Нет?

— Я не буду учить вас, как просить прощения у меня же.

Он молчал.

И вот теперь попала.

Не потому, что хотела ранить. Потому что наконец сказала самое точное.

Демьян опустил взгляд.

В подъезде кто-то хлопнул дверью этажом ниже. Послышались шаги, детский голос, звук ключей. Обычная жизнь лезла в нашу сцену без разрешения, и это почему-то помогало. Здесь не было длинного стола, совета, стеклянных стен. Только мой коврик у двери и мужчина, которому в дорогом пальто было тесно в моей обычной реальности.

— Я унизил вас, — сказал он наконец.

Я перестала дышать.

Не потому, что это было красиво.

Потому что это было первое правильное слово.

Унизил.

Не “создал неприятную ситуацию”.

Не “поступил жестко”.

Не “должен был иначе”.

— Да, — сказала я.

Он поднял глаза.

— При всех. Когда должен был остановить разговор и дать вам говорить. Я выбрал безопасную формулировку вместо вас.

С кухни не было ни звука.

Кажется, даже Таисия решила не мешать.

Я держалась за край двери.

— Почему? — спросила я.

Вопрос вырвался тише, чем я хотела.

Демьян посмотрел куда-то мимо меня, на стену в прихожей. На крючок с моей сумкой. На тапочки у двери. На маленький календарь с магнитом из Сочи, который мама привезла мне три года назад.

— Потому что я привык думать, что если остановлю хаос, то потом успею разобраться с человеком, которого задел.

Я молчала.

— А потом оказалось, что человек уже ушел, — добавил он.

Вот теперь стало больно.

Не как на совете.

Иначе.

Там боль была холодной. Эта — теплая, опасная, способная заставить забыть, что вчера меня вынесли из его мира как риск.

Я не позволила себе забыть.

— Я не “человек, которого задели”, Демьян Александрович. Я женщина, которая пять лет работала рядом с вами и заслужила хотя бы право быть услышанной до того, как ее имя вынесут на экран.

Он тихо сказал:

— Знаю.

— Нет. Теперь знаете.

Он принял.

Не спорил.

Не поправлял.

Не говорил “вы не так поняли”.

Просто стоял и принимал.

Это было ново.

Но нового было еще слишком мало.

Я протянула ему бумажный пакет.

— Еду заберите.

— Оставьте.

— Нет.

— Мила...

— Я сказала нет.

Он взял пакет.

На секунду наши пальцы оказались близко. Не коснулись.

Хорошо.

Я бы не выдержала прикосновения.

— Документы я передам Таисии, — сказала я. — По проверке буду участвовать только как частное лицо и только через нее. Возвращаться сейчас не буду. Ни ассистенткой, ни консультантом при вас.

Он кивнул.

Медленно.

Словно каждое слово приходилось укладывать внутри отдельно.

— Понял.

— И еще.

— Да?

— Не приезжайте без предупреждения.

Сказать это оказалось трудно.

Не потому, что я боялась.

Потому что часть меня все еще хотела, чтобы он приезжал. Чтобы стоял за дверью. Чтобы стучал. Чтобы не исчезал.

Но именно поэтому надо было сказать.

— Хорошо, — ответил он.

Впервые его “хорошо” не звучало как закрытие вопроса.

Скорее как попытка научиться.

Он сделал шаг назад.

— Я напишу Таисии Олеговне по дальнейшим документам.

— Да.

— И вам... если это будет личное?

Я посмотрела на него.

Вопрос был осторожный. Неловкий. Не в его стиле.

— Не сегодня.

Он кивнул.

— Не сегодня.

Я начала закрывать дверь, но остановилась.

— Демьян.

Он поднял глаза.

Я редко называла