Военврач из сорок первого. Том 2. Перелом - Арсений Громов Страница 24

— каратели, диверсанты, наводчики. По всем приметам, по почерку, по показаниям взятых — командует ею он. Майнхард. — Лагода развернул карту, ткнул. — Вот тут, в этом районе, перед самым отходом за реку, он готовит что-то крупное. Похоже — массовый угон населения за Днепр, в рабство, и заодно — большую «акцию», как в том селе, что ты мне рассказывал. Зачистку. Чтоб оставить нам пустыню. Тысячи людей под угрозой, доктор. Сёла, города, угоняемые колонны.

Корнев смотрел на карту, и в нём всё стягивалось в одну точку — холодную и твёрдую.

— Что мы можем? — спросил он.

— Многое, — сказал Лагода, и охотничий огонь в его глазах разгорелся. — У меня данные, у тебя — знание этого человека, как он думает, как уходит, где жалит. Командование даёт подвижный отряд — перехватить, сорвать его акцию, отбить людей, а если повезёт — взять его самого. Живым бы. — Он посмотрел на Корнева. — Я этого добивался, доктор. Долго. Я этого волка с зимы ловлю, ты — с сорок первого. И вот — случай. Может, единственный. Пойдёшь со мной? Как тогда, под Колпином, помнишь? Это не приказ военврачу. Это — наше с тобой дело.

Корнев молчал недолго. Он вспомнил ров за околицей. Повешенного старосту. Учителя, который не забудет лица в очках до смерти. Санитаров, которых Майнхард бил, изучив корневскую науку. Записку: «Война ещё долгая. М.». Весь длинный, накопленный за два года счёт.

— Пойду, — сказал он. И не было ни секунды раздумья. — Конечно, пойду, Лагода. У меня к нему счёт длинный. Пора предъявить. — Он посмотрел на запад, за Харьков, туда, где откатывался к Днепру немец и где-то среди этого отката майор Майнхард готовил свою последнюю на этом берегу зачистку. — Веди, Лагода. На волка. Я давно его жду. И он меня — давно. Время пришло.

Лагода крепко сжал его руку.

— Тогда — собирайся, доктор. Выходим завтра в ночь. — Он помолчал, и в голосе мелькнула несвойственная ему тревога. — И, Максим… ты гляди там в оба. Этот не как все. Он по твою душу ходит. Лично. Я тебя прикрою, чем смогу. Но ты — берегись. У меня нехорошее чувство насчёт этой встречи. Будто она нам всем дорого станет.

— Дорого станет, — эхом сказал Корнев. Он тоже это чувствовал — той не спящей частью мозга, что слышала беду раньше головы. — Знаю, Лагода. Война таких узлов даром не развязывает. Но развязать — надо. Пойдём.

И они стали готовиться — к встрече, которую оба ждали через всю войну. К той встрече, что станет в этом году главной. И которая, как чуял Корнев и как чуял Лагода, заберёт свою цену.

Они ещё не знали — какую.

Глава 7

След волка

Подвижный отряд вышел в ночь — туда, где кончался наш передний край и начиналась полоса немецкого отхода, зыбкая, не имеющая ясной линии земля, по которой откатывался к Днепру враг и по которой рыскала зондеркоманда майора Майнхарда.

Отряд собрали крепкий: стрелковую роту на машинах, взвод Гордеева — Корнев настоял, чтоб Гордеев, потому что в таком деле охотничий глаз старого сибиряка стоил роты, — разведку, два станковых пулемёта, и людей Лагоды, смершевцев, молчаливых, цепких, знающих своё дело. Гриша вцепился и не отпускал — пошёл со своим отделением; и Тимоша увязался санитаром, и Корнев его взял, потому что в таком деле без санитара нельзя, а Тимоша уже стоил двоих. Нину Корнев оставил при медсанбате — наотрез, несмотря на её просьбы. «Твоё место — там, у стола, — сказал он. — А это — не операция, это охота. Останься. Так мне спокойнее». И она осталась, хоть и с обидой в глазах.

Командовал отрядом Лагода — по своей смершевской линии; Корнев шёл при нём советником, тем, кто знает зверя. И первое, что он сказал Лагоде, когда отряд втянулся в тёмную, гиблую полосу отхода, было то, чему научил его ещё сорок первый, ещё Колпино:

— Искать его, Лагода, надо не там, где он бежит, а там, где он жалит. Майнхард не побежит сломя голову — он отходит методично, по плану, и напоследок обязательно сделает своё чёрное дело. Зачистит, угонит, повесит — оставит за собой страх и пустыню. Значит, искать его надо там, где есть кого казнить. Где есть кого угонять. — Он смотрел в темноту, на чёрные силуэты сёл впереди. — Где люди — там и он. Веди туда, где ещё остались живые сёла. Там и встретим.

— По населённым пунктам, что он ещё не тронул, — кивнул Лагода, поняв. — Где есть пожива для его «акции». Дельно, доктор. Так и пойдём — на упреждение. Не за ним вдогон, а ему наперерез.

Гордеев же читал след по-своему — по земле, по приметам, как читал всю жизнь и в тайге, и на этой войне.

— Прошли тут ихние, доктор, — говорил он, присев на корточки у развилки, ощупывая колею. — Машины, гусеничные тоже. Недавно — день, может, два. К тому селу забирают, вон, где колокольня. — Он поднялся, повёл носом, как зверь. — И, доктор… собаки у них. Я по следу вижу — собак ведут. Ищейки. Это уж точно он, твой волк. Кто ж ещё с собаками по нашему тылу гуляет. — Он усмехнулся недобро. — Ну, собаки так собаки. Я зверя путать умею. И этого волка с его собаками — запутаю. Помнишь, доктор, как под Жилёвом? Я его и тогда водил за нос. И теперь поводим.

Так они и шли — две охоты разом: Лагода вёл по данным разведки и доносам жителей, на упреждение, к нетронутым сёлам; Гордеев читал след по земле; а Корнев вёл по третьему — по тому, что знал о самом Майнхарде, о складе его ума, о его повадках, изученных за два года незримой дуэли. И эти три охоты, сложенные вместе, сужали круг.

* * *

На вторую ночь они успели.

К большому селу, ещё живому, ещё не тронутому, по данным Лагоды и по чутью Корнева, должна была вот-вот наведаться зондеркоманда — угнать население за Днепр и зачистить «неблагонадёжных». Отряд вышел к селу на исходе ночи, опередив карателей на считаные часы, и затаился на опушке, на околице, по балкам — и стал ждать.

Они пришли на рассвете.