После измены. Я больше не верю в любовь - Ольга Дашкова Страница 23

За окном на террасе Алексей мастерил детские качели, которые обещал закончить к выходным. Рыжий, уже не котенок, а настоящий красавец с пушистым хвостом и гордым видом, лежал рядом на солнышке и лениво наблюдал за работой хозяина.

– Верочка, смотри, папа делает тебе качели, – прошептала я дочке. – Правда, еще рано, но он такой нетерпеливый. Хочет, чтобы у тебя было все самое лучшее.

Девочка зевнула, сладко заснула у меня на руках. Я осторожно переложила ее в кроватку и вернулась к окну.

Наш дом... До сих пор не могу поверить, что он наш. Алексей показал его мне сразу после официального развода, в начале весны. Большой, светлый, с камином в гостиной и огромными окнами. Он строил его два года, мечтая о семье, о детях, не зная, что судьба уже готовит нам нашу встречу.

– Ты все это время строил дом для нас? – спросила я тогда, стоя в пустой гостиной.

– Строил для семьи, которая когда-нибудь у меня появится, – ответил он. – Просто я не знал, что это будете вы – ты и наша малышка.

Предложение он сделал в тот же день, прямо на строительной площадке. Без лишних слов, без пафоса. Просто опустился на одно колено в опилках и строительной пыли и сказал:

– Выходи за меня замуж, Снежок. Официально, навсегда. Хочу, чтобы у наших детей была одна фамилия.

Свадьба была в мае, когда живот уже заметно округлился. Скромная, в кругу близких друзей. Платье простое, белое, которое я выбрала специально «для беременных». Алексей был в светлом костюме, который шел ему гораздо больше, чем строгие темные.

После росписи мы поехали не в ресторан, а домой, к нашему камину. Гостей было человек десять – его друзья, соседка тетя Вера, пара коллег. Никого из моей прошлой жизни. Та жизнь осталась в прошлом, а эта – настоящая.

Тогда же, во время свадебного ужина, я рассказала ему то, о чем совершенно забыла в водовороте событий.

– Леш, а ты помнишь, как подрезал меня на трассе в декабре? – спросила, когда мы остались одни на террасе.

Он удивленно посмотрел на меня:

– Подрезал? Когда?

– В тот день, когда я ехала домой после... после измены Валеры. Серый заляпанный грязью джип, ты меня так напугал, что я чуть не улетела в кювет.

Алексей нахмурился, пытаясь вспомнить.

– В декабре... Я тогда часто ездил в Москву, не спал сутки, злился на весь мир. Не помню точно, но вполне возможно. Я тогда ехал как сумасшедший, ничего не замечая вокруг,– он взял мою руку в свои ладони. – А потом я увидел тебя в магазине. И мой мир словно рухнул и в то же время воскрес. Вся злость, вся боль этих лет исчезли в одно мгновение. Остались только ты и понимание, что я все еще люблю ту восемнадцатилетнюю девчонку, которая когда-то была моим счастьем.

– Получается, ты нашел меня дважды – сначала не узнав, а потом узнав, – тихо сказала я.

– Может быть, мне нужно было сначала стать достойным тебя, чтобы потом найти тебя по-настоящему, – он поцеловал мою руку. – Судьба знала, что делала.

А недавно, когда Верочке исполнилось две недели, мне позвонила неожиданная собеседница. Ксения.

– Снежана? – голос был неуверенным, почти робким. Я даже не знаю откуда она узнала мой новый номер. – Это... это Ксюша. Можно с тобой поговорить?

Я долго молчала, не зная, что сказать. Злости уже не было – прошло слишком много времени, и я была слишком счастлива, чтобы таить обиду. Но и желания общаться тоже не было.

– Говори, – сказала коротко.

– Я знаю, у тебя родилась дочка. Поздравляю. И... и хочу попросить прощения. За все.

Она рассказала, что Валера бросил ее почти сразу после отъезда в Испанию. Оказалось, там у него была еще одна женщина, ради которой он и затеял весь переезд. Ксения осталась в Москве одна, без денег, без друзей.

– Я поняла, что была дурой, – говорила она сквозь слезы. – Разрушила нашу дружбу ради мужчины, который даже не любил меня. Использовал, чтобы сделать тебе больно. А я была настолько глупа, что думала – он бросит тебя ради меня.

– Ксюш...

– Нет, дай мне сказать. Я не прошу прощения, я знаю, что не заслуживаю. Просто хочу, чтобы ты знала – я жалею о том, что сделала. Очень жалею.

Я молчала, слушая ее плач в трубке. Жалеть ее? Прощать? Не знаю. Возможно, когда-нибудь. Но сейчас это неважно. У меня есть своя жизнь, своя семья, свое счастье. А Ксения должна сама разбираться со своими ошибками.

– Желаю тебе найти свою дорогу, – сказала я наконец. – По-настоящему свою.

И сбросила вызов.

Теперь я смотрю на спящую дочку и думаю о том, как странно устроена жизнь. Год назад я была несчастной женщиной, которая думала, что любовь – это иллюзия, что счастье бывает только в сказках. Я была готова поставить крест на личной жизни, смириться с одиночеством.

А сегодня у меня есть муж, который любит меня такой, какая я есть. Дочка, которую я носила под сердцем девять месяцев и которая стала смыслом моей жизни. Дом, где хочется жить. Кот, который встречает нас мурлыканьем.

Простое человеческое счастье.

Алексей вошел в комнату, тихо, чтобы не разбудить Веру. Обнял меня сзади, поцеловал в висок.

– О чем думаешь?

– О том, что год назад я написала себе приговор: «После измены я больше не верю в любовь». А оказалось, что в любовь нужно верить всегда. Даже когда кажется, что все кончено. Даже когда больно. Потому что любовь – это не то, что с нами делают другие люди. Это то, что мы носим в себе. И рано или поздно она находит того, кому предназначена.

– Умная моя жена, – прошептал он. – И как я жил без тебя восемнадцать лет?

– Готовился ко встрече со мной, – улыбнулась. – Строил дом, бизнес, становился мужчиной, которого я смогу полюбить.

Вера зашевелилась в кроватке, открыла глазки и посмотрела на нас – серьезно, внимательно, как маленький философ. Потом улыбнулась, это была первая осознанная улыбка в ее жизни.