Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд Страница 21

— Не в этом причина.

— Тогда какая?

Он показал на склон.

— Туда сегодня ушла половина дорожной команды. На северной станции сейчас только один старший кладовщик. Проверять без полного ответственного состава бессмысленно.

Логично.

— Когда?

— Послезавтра, если откроем дорогу.

Я кивнула.

Он уже собирался вернуться к людям.

Я спросила:

— Ты сам сколько здесь?

— С пяти утра.

— И еще будешь?

— До смены.

— Зачем?

Рейд посмотрел так, будто вопрос странный.

— Потому что если подпорка не выдержит, придется закрывать весь западный маршрут.

— У тебя есть дорожный управляющий.

— Он внизу руководит укреплением.

— Тогда что делаешь ты?

Он показал на двух мужчин с картой.

— Решаю, куда перенаправить два завтрашних обоза, если не успеем.

Конкретно.

Не «поддерживаю своих людей».

Не «Альфа должен быть рядом».

Работа.

Я поняла, что снова сравниваю его с Кайденом.

Остановилась.

Рейд был Рейдом.

Не улучшенной версией бывшего мужа.

Мне нужно было запомнить это раньше, чем привычка оценивать одного мужчину через другого превратится в новую проблему.

— Тогда не мешаю.

— Нора.

Я остановилась.

Он посмотрел на мою обувь.

— В доме делегаций задний вход со двора. Используй его, если не хочешь проходить через площадь.

— Почему?

— Там уже журналисты.

Я устало выдохнула.

— Здесь тоже?

— Ты очень популярна.

— Мечта всей жизни.

— Могу приказать убрать их.

— Нет.

— Почему?

— Потому что улица не моя.

Рейд кивнул.

— Согласен.

— Просто войду через главный.

— Уверена?

Я посмотрела.

— Да.

— Тогда ладно.

Ни одного:

«Тебе не стоит».

«Я лучше знаю».

Он снова повернулся к дороге.

Я пошла к карете.

Журналистов оказалось четверо.

Я прошла бы мимо, если бы женщина из «Ренварской хроники» не спросила:

— Госпожа Вейл, правда ли ваш развод связан с отношениями с Альфой Морном?

Я остановилась.

Вот теперь можно было либо прятаться следующие тридцать дней, либо хотя бы один раз сказать прямо.

Повернулась.

— Нет.

Люди сразу подняли записные книжки.

— Когда началось ваше сотрудничество?

— Вчера подписан рабочий контракт на тридцать дней.

— Почему именно Черный Яр?

— Потому что они предложили работу, которая соответствует моему опыту.

— Кайден Харт возражает?

Я посмотрела на мужчину в синем пальто.

Того самого.

Он наконец добрался сюда.

— Спросите Кайдена Харта.

— Он заявил, что ваша профессиональная деятельность больше не контролируется им.

Слова прозвучали неприятно.

Но Кайден действительно сказал правильно.

— Тогда у вас уже есть ответ.

Женщина спросила:

— Вы поддержите Рейда Морна на выборах?

— Я не являюсь участницей его кампании.

— Но голосовать будете?

— Как член Северного Круга с правом голоса в своей категории, если оно сохранится после развода, решу в день голосования.

— Вы еще не решили?

— Нет.

Это было правдой.

Я три года поддерживала Кайдена.

Автоматически.

Потому что знала его программу изнутри, помогала готовить часть предложений и верила, что он подходит.

Развод не делал его политическую программу неправильной мгновенно.

Измена не делала Рейда лучшим кандидатом автоматически.

Мне предстояло впервые посмотреть на выборы не как жена одного из мужчин.

Это пугало меньше, чем ожидала.

Мужчина в синем пальто спросил:

— Вы можете подтвердить, что причиной развода не является Альфа Морн?

— Уже подтвердил Кайден Харт.

— Мы хотим услышать от вас.

— Причина развода не связана с Рейдом Морном.

— Тогда с кем?

Я посмотрела.

— На этом все.

Пошла к дверям.

Он крикнул:

— Госпожа Вейл, ваш муж вам изменил?

Я остановилась.

Не повернулась.

Тело отреагировало быстрее головы.

Плечи напряглись.

Горло сжалось.

За спиной зашуршали страницы.

Они ждали.

Можно было сказать нет.

Одно слово.

И защитить Кайдена.

Можно было сказать да.

И дать им лучший заголовок недели.

Я не сделала ни того, ни другого.

— Я не обсуждаю причины до завершения судебной процедуры.

— Значит, не отрицаете?

Теперь повернулась.

— Это значит ровно то, что я сказала.

Вошла внутрь.

Дверь закрылась.

Руки дрожали.

Совсем немного.

Не из-за вопроса.

Из-за того, насколько близко я снова подошла к старой роли.

Нет, Кайден не изменял.

Развод личный.

Все хорошо.

Мы уважаем друг друга.

Я могла бы произнести это почти автоматически.

Не произнесла.

И не раскрыла его тайну только потому, что была зла.

Молчание впервые действительно принадлежало мне.

Дом делегаций оказался нормальным.

Не роскошным.

Чистая комната.

Хорошая кровать.

Стол.

Шкаф.

Отдельная небольшая гостиная на втором этаже.

За ужином собрались те самые торговые представители, судья Белого Озера и еще несколько приезжих специалистов.

Никто не спрашивал о разводе.

До десерта.

Потом пожилой торговец по имени Фарен сообщил:

— Я двадцать лет работаю между стаями и впервые вижу, чтобы человек из штаба одного кандидата нанял жену другого.

Я положила ложку.

— Бывшую жену.

— Процедура еще идет.

— Вы все читаете судебные объявления?

— Сейчас все читают.

Судья Белого Озера сказал:

— Не все. Некоторые из нас работают.

Фарен не обиделся.

— Я просто говорю, ситуация интересная.

— Для кого?

— Для выборов.

Я посмотрела.

— А для резервной системы?

Он задумался.

— Тоже.

— Тогда завтра поговорим о ней.

Судья улыбнулся.

Фарен поднял бокал.

— Сдаюсь.

После ужина я поднялась в комнату.

На столе лежало письмо.

Серебряный Хребет.

Кайден.

Я несколько секунд не открывала.

Потом все-таки распечатала.

«Нора.

Сегодня в Ренваре уже спрашивали Лиссу. Ее имя пока официально не опубликовано, но, думаю, это вопрос времени.

Я не прошу тебя лгать.

Если решишь рассказать правду сама, сначала сообщи мне не ради выборов, а потому что это затронет Зеленую Реку и ее должность.

Я понимаю, что не имею права требовать.

Кайден».

Я перечитала.

Что-то в письме было правильным.

Что-то раздражало.

Он все еще просил предупреждать.

Но хотя бы уже понимал, что право решать не у него.

Я села за стол.

Достала чистый лист.

Ответила:

«Я не собираюсь сейчас публиковать имя Лиссы. Если изменю решение и это будет зависеть от меня, предупрежу ее лично, не твой штаб.

Нора».

Не написала ничего о выборах.

Не спросила, как он.

Не спросила, правда ли Лисса уже столкнулась с журналистами.

Закрыла письмо.

Это было тяжелее, чем хотелось признать.

Я все еще думала о нем.

Не политически.

Как о человеке.

Ел ли.

Спал ли.

Что сказал Лиссе после моего ухода.

Сожалел ли.

Ненавидела себя за эти мысли