После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 2

У каждой потери имелся номер договора.

— Пункт восемь, — сказала я. — Здесь написано, что стороны не имеют иных имущественных претензий, известных на дату подписания. Приложение четыре вы убрали. Дом остаётся моей личной собственностью. Верно?

Наталья Сергеевна кивнула.

— Верно. Я внесу уточнение в протокол, чтобы исключить разночтение.

— И выдайте мне заверенные копии обоих вариантов приложения. Того, которое принесли вы, и того, которое было в комплекте Дениса.

Он чуть повернул голову.

— Зачем тебе черновик?

— На память.

— Ты теперь будешь хранить каждую бумагу, к которой я прикасался?

— Только ту, где пропущена страница.

Я ожидала, что он рассердится. Денис лишь потёр большим пальцем край запонки и снова улыбнулся — уже мне.

— Хорошо. Забирай дом. Через месяц сама попросишь найти покупателя.

— Возможно.

— И я помогу. Без обид и условий.

— Тогда впервые внимательно прочитаю договор.

Наталья Сергеевна опустила взгляд, но уголок её рта дрогнул.

Мы подписывали документы сорок минут. Я проверяла номера страниц, даты и каждую сноску. Собственная фамилия на последней строке давалась тяжелее любого лабораторного отчёта.

Сначала я по привычке написала первую букву «С».

Остановилась, зачеркнула подпись и попросила новый лист.

— Можно было просто исправить, — заметил Денис.

— В документе о смене фамилии исправления не допускаются, — сказала Наталья Сергеевна.

Передо мной положили чистый бланк.

Лада Андреевна Морозова.

Я не носила эту фамилию двенадцать лет. Рука пыталась свернуть линию раньше. Я дописала последние две буквы, поставила дату и отложила ручку.

Во внутреннем кармане сумки стало горячо.

Сначала я решила, что перегрелся телефон, хотя он лежал передо мной. Потом тепло коснулось рёбер через подкладку. Я расстегнула сумку и достала небольшой полотняный мешочек.

Денис посмотрел на него без интереса.

— Ты всё-таки взяла этот хлам с собой.

Мешочек сшила бабушка. Внутри лежали три ключа: от парадной двери, лаборатории и сейфа. Я коснулась длинного.

Металл был тёплым, почти горячим.

— Что случилось? — спросила Наталья Сергеевна.

— Ничего.

Я переложила ключ на ладонь. Ни ожога, ни свечения, ни привычного покалывания от бытовых чар. Только ровное тепло, которому неоткуда было взяться в сумке у моих ног.

Денис протянул руку.

— Дай посмотрю.

Я закрыла пальцы.

— Нет.

Он замер на долю секунды и опустил ладонь.

— Как хочешь.

Наталья Сергеевна активировала нотариальную пластину, проверила наши подписи и прижала к документам рельефную печать.

— Расторжение зарегистрировано. Электронные копии появятся в личных кабинетах в течение часа. Госпожа Морозова, заявление о возврате фамилии принято. Новый паспорт необходимо оформить в течение тридцати дней.

Вместе с документами она выдала мне временную справку на фамилию Морозова.

Госпожа Морозова.

Я ожидала боли, облегчения или хотя бы желания заплакать. Вместо этого заметила на своём экземпляре тёмную крупинку.

Она лежала у края синего оттиска на приложении четыре.

Я провела рядом подушечкой пальца. На бумаге остался жирный серый след, похожий на размягчённый воск. Ещё несколько крупинок забились в рельеф печати. На втором экземпляре их не было.

— У вас тонер сыплется? — спросила я.

Наталья Сергеевна взяла лист за угол.

— Принтер струйный. А печать сухая.

Она потянулась за салфеткой, но я остановила её.

— Можно конверт?

Денис тихо выдохнул.

— Серьёзно?

— Грязь появилась после заверения. Я хочу сохранить лист в том виде, в каком получила.

— Ты шесть лет утверждала составы для тридцати филиалов и никогда не устраивала расследование из-за пыли.

— Я как раз поэтому знаю, что образец сначала сохраняют, а потом решают, важен он или нет.

Наталья Сергеевна достала прозрачный пакет для документов. Я сама вложила туда приложение, заклеила край и написала дату. Рука больше не дрожала.

Синяя крошка в часах качнулась.

Всего один раз, будто стол задели коленом.

Я посмотрела на Дениса. Он сидел неподвижно. Наталья Сергеевна уже убирала печать и не заметила движения.

Я тоже ничего не сказала. Часы фиксировали воздействие, а не виновного. К тому же крупинки сразу осели на дно и снова замерли.

В коридор мы вышли порознь. Денис задержался уточнить что-то у медиатора, а я дошла до окна и впервые за утро нормально вдохнула. На улице шёл мелкий дождь. По стеклу тянулись ровные дорожки воды, за ними расплывались вывески банков и брачных агентств.

Телефон сообщил, что брак расторгнут. Следом