Шпора на сердце - Лисавета Челищева Страница 18

Кто его натравил? Алиса? Римма?

Я пошла на следующую пару, гордо подняв голову, но внутренне дрожа от страха. Хотя мне было любопытно, о чём он говорил, было лучше не связываться с ним и его безумными выходками.

Остаток учебного дня тянулся вечность. Когда прозвенел звонок на последнюю пару, я выскочила из-за стола и быстро пошла по коридору. Затем я вспомнила, что учёба для меня ещё не закончилась. Мне всё ещё нужно было посетить эти дурацкие дополнительные занятия по подготовке к конференции.

Я выудила из сумки конспекты по математике и направилась в кабинет Даниила Викторовича — тот самый, который теперь вызывал у меня лишь панические воспоминания.

Мои руки вспотели холодом, когда я поворачивала дверную ручку. Он сидел на своём стуле, снова запустив пальцы в волосы, а его очки сидели низко на носу. Он проверял какие-то работы, издавая тихие звуки, когда находил в них мелкие ошибки.

Затем он снял очки и положил их на стол, откинувшись на спинку стула. На мгновение он закрыл глаза и посмотрел на свои наручные часы, а затем его взгляд устремился прямо на меня.

Я стояла на месте, а затем зашла в аудиторию. Толкнула дверь за собой и закрыла её, не сводя с него глаз.

Он выглядел уставшим, и мне захотелось помочь ему расслабиться. Я положила конспекты на его стол и села напротив него. Тишина — это то, с чем я могу справиться, но когда дело касается слов, я превращаюсь в полный хаос.

Он провёл рукой по волосам, полностью растрепав их, но, тем не менее, это выглядело на нём чертовски сексуально. В нём почти всё выглядит сексуально, и ему даже не нужно прилагать к этому никаких усилий.

Через несколько мгновений я поняла, что, кроме меня, в кабинете никого нет. Я посмотрела на дверь и не заметила никого, кто бы стоял и подглядывал.

— Я отменил сегодняшний факультатив.

Он сказал это небрежно, и мои нервы натянулись как струна на затылке.

— Я не получала никаких сообщений об этом.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Он даже не взглянул на меня, будто это его совсем не волновало это.

Я собрала вещи и встала, собираясь уйти.

— Сядьте, Мещерская.

Урок 13.

Урок 13.

Урок 13.

Прошлое не умирает; оно сбегает из психушки, чтобы вновь лично навестить тебя.

— Почему вы не сообщили мне, что отменили сегодняшние дополнительные занятия? У нас осталось всего два дня на подготовку к конференции, и если мы хотим победить, то нам крайне необходимы эти дополнительные семинары.

Несмотря на его приказ сесть смирно, я осталась стоять на месте. Я была так зла на него, что забыла, что, несмотря на всё, что произошло за последние несколько дней, он всё ещё уважаемый преподаватель этого университета, а я всего лишь студентка.

— Вам бы лучше добавить немного уважения, когда вы разговариваете со мной. Я вам не друг, Мещерская.

Он встал, его глаза пронзали мою душу. По отношению ко мне у него всегда было только одно настроение — злоба. Он злится всё время. На меня или на себя — этот вопрос всё ещё остаётся открытым. Эта постоянная борьба между тем, называть меня Александрой или Мещерской, выводит меня из себя.

— Почему я здесь одна, Даниил Викторович? Вы сообщили об отмене остальным?

Я дразнила его своим тоном. Если он хочет делать вид, что ничего не происходит, то я позабочусь о том, чтобы он так легко не отделался.

Его глаза сузились от того, как я растянула последнее слово, зная, что таким образом я не выказываю ему уважения.

— Вы ходите по грани.

Спокойствие в его голосе должно было меня насторожить, но не насторожило. Я подначивала его дальше, потому что хотела точно узнать, когда он сорвётся и покажет мне ту жестокость, которую я однажды заметила внутри него.

— По грани чего? Грани между реальностью и выдуманным миром? Поверьте, я танцую на этой грани столько, сколько себя помню. Мне не впервой.

Разве не так моя мама оказалась там, где она сейчас? Отказ от лекарств, избегание лечения, а затем окончательная капитуляция перед тем, что, как она знала, ждало её. Я уже на два шага впереди и всё ещё танцую на грани третьего шага.

— Если вы закончили с вашими театральными выступлениями, я могу сказать вам, почему я отменил занятия. Мне нужно вам кое-что сказать, и я не хочу, чтобы у этого были зрители.

Внезапно моя злость утихла, и я поняла, что в этой аудитории, кроме нас, никого нет. Совсем никого. Эта мысль одновременно пугала и возбуждала меня. Мои глаза, должно быть, выдали мои мысли, потому что он начал приближаться ко мне, словно знал, что теперь я буду играть по его правилам.

— Стойте. Не подходите ближе.

Я не знаю, в какую игру он играет, но я уже сдаюсь. Это опасно.

Я повернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за локоть и притянул обратно к себе. Моё сердце бешено подпрыгнуло в груди.

Моя спина была прижата к его груди, и если бы у меня не было ни капли самоконтроля, я бы сделала что-то запретное, вжавшись в его тело, пока мы не стали бы единым целым.

Его губы коснулись моего уха, и дрожь пробежала по всему моему телу, вызывая дикие мурашки. Моя грудь налилась тяжестью, и соски набухли, почти выпирая из-под топика. Я так завелась, а он даже ничего не делал. Моё тело выгнулось навстречу ему бессознательно.

— Ты думаешь, я не знаю, как ты смотришь на меня? — процедил он. — Как твои глаза следят за мной повсюду. Я чувствую эти чёртовы глаза везде. Поэтому я собираюсь обозначить всё предельно ясно. Не перечь мне, не дразни меня и не лезь в мою жизнь. Моя личная жизнь тебя не касается.

Он оттолкнул меня и вернулся к своему столу, как будто ничего не произошло. Я стояла там, снова учась дышать, потому что его слова просто задушили меня.

Неужели он такой? Хищник, доминирующий надо мной. Я создавала его не таким? Он просто угрожал, чтобы я оставила его в покое, или бросал мне вызов, чтобы я играла с его огнём?

Но его губы коснулись меня — чужой души.

— Надеюсь, после