Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд Страница 14

Информация о драконьем ядре была не просто личной. У сильных домов такие данные считались вопросом безопасности. Если они попадут к врагам, можно узнать пределы полета, время восстановления, слабые места магии.

Краст спросил:

— Можно ограничить экспертов государственной тайной?

— Разумеется.

— Исключить передачу копий сторонам?

Келлан посмотрел на меня.

— Госпожа Морен получит только ту часть заключения, которая относится к ее жизненному ресурсу и брачной связи. Не технические параметры ядра.

— Меня устраивает, — сказала я.

Адриан до сих пор молчал.

Краст повернулся к нему:

— Я рекомендую получить отдельное заключение службы безопасности дома прежде, чем открывать доступ.

Я ожидала, что Адриан согласится.

Это было бы разумно.

Вместо этого он спросил:

— Сколько займет?

— Обычно день.

— Мы потеряем день.

— Господин Реваль, речь идет о структуре вашего ядра.

— И о семи единицах, которые в нем не должны находиться.

Краст нахмурился.

— Я обязан предупредить вас о риске.

— Предупредили.

Адриан посмотрел на Келлана.

— Я даю согласие на независимый аудит брачной части ядра. Без предварительного отбора экспертов домом Реваль, если все специалисты имеют государственный допуск.

Я не ожидала.

Келлан уточнил:

— Вы понимаете, что результаты могут показать не только происхождение спорного ресурса, но и изменения вашей силы за годы брака?

— Понимаю.

— И эти сведения станут частью закрытого судебного производства.

— Да.

— При выявлении признаков преступления они могут быть переданы прокуратуре.

Краст посмотрел на Адриана.

Тот не изменил решения.

— Даю согласие.

Келлан передал ему документ.

Адриан прочитал внимательно.

Подписал.

Я следила за его рукой.

Два дня назад именно этой рукой он подписал развод.

Сегодня разрешал чужим людям исследовать одну из самых закрытых частей собственной магии, потому что внутри нее находилось мое.

Мне не хотелось видеть в этом что-то большее, чем нормальный поступок.

Так и должно было быть.

Но нормальные поступки иногда становились заметнее после того, как человек уже сделал очень плохой.

Келлан забрал разрешение.

— Теперь печать госпожи Морен.

— Согласие даю, — сказала я.

— Там другое. После гражданского расторжения ваш остаточный контур находится под защитой Королевской Палаты. Мы можем исследовать его в рамках вашего требования. Понадобится только разрешение на углубленное чтение.

Я подписала.

— Ежегодные документы? — спросила Мериса.

Адриан ответил:

— Архив дома передает все экземпляры, которые хранятся у нас.

— А документы Огненных Союзов?

Келлан сказал:

— Палата направит официальное требование сегодня.

— Они могут отказать?

— Могут потребовать судебное решение.

— Тогда получите.

Мериса улыбнулась уголком губ.

— Я уже готовлю.

Заседание закончилось почти через три часа.

Келлан ушел оформлять распоряжения. Поверенные отправились к секретарю согласовывать формулировки. Я собирала документы, когда Адриан сказал:

— Подожди минуту.

Я не сразу ответила.

Мы остались вдвоем.

— Что?

Он подошел к окну, но не сел.

— Я хочу обсудить порядок возврата.

— Мы только что решили, что его определят после аудита.

— Я не про медицину.

— Тогда про что?

Адриан некоторое время смотрел на дождливую площадь.

— Если процедуры займут несколько недель или месяцев, тебе понадобится восстановление между ними.

— Это скажут врачи.

— Ливия, я пытаюсь поговорить не как должник в судебном деле.

— А как кто?

Он повернулся.

Вопрос оказался неприятнее, чем я рассчитывала.

Мужем он больше не был.

Другом сейчас тоже назвать его было сложно.

— Как человек, который прожил с тобой семь лет.

Я закрыла папку.

— Хорошо. Говори.

— Я не хочу, чтобы ты проходила это одна только потому, что не хочешь ничего принимать от меня.

— Я не одна. У меня есть Тея.

— Я знаю.

— Есть Мериса. Лечебная коллегия.

— Я не про специалистов.

— Тогда про что?

Он посмотрел прямо.

— Если после возврата тебе станет плохо, я хочу знать.

Я почувствовала усталость.

Не от разговора.

От того, насколько естественно он все еще пытался остаться частью моей жизни.

— Зачем?

— Потому что мне не все равно.

— А что ты сделаешь?

Адриан нахмурился.

— Помогу.

— Как?

— Не знаю. Приеду. Найду врача. Сделаю то, что понадобится.

— Видишь?

— Что?

— Ты уже придумал, что твое присутствие автоматически является помощью.

Он замолчал.

Я поставила папку на стол.

— Это не попытка наказать тебя. Я просто хочу, чтобы ты понял: после развода ты больше не человек, которому по умолчанию сообщают, как я спала, что сказал врач и насколько мне плохо.

— Я был твоим мужем семь лет.

— Был.

— Это не исчезает за два дня.

— Для чувств — нет. Для права на мою жизнь — исчезло.

Адриан сжал губы.

Я продолжила спокойнее:

— Если мне понадобится твое присутствие, я скажу. Если врачам понадобится информация о твоем состоянии, они запросят. Если процедура требует нас обоих, мы будем там оба. Но тебе придется привыкнуть, что остальная моя жизнь больше не строится вокруг того, что тебе важно знать.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— А ты уже привыкла?

Вопрос был честным.

Я тоже ответила честно.

— Нет.

Мы посмотрели друг на друга.

Семь лет невозможно было выключить вместе с печатью.

Я до сих пор автоматически замечала, что у Адриана слишком бледное лицо.

До сих пор знала, что он не ел, потому что после долгого обследования у него появлялась едва заметная складка между бровями.

До сих пор хотелось спросить, болит ли ядро после вчерашних тестов.

Не спросила.

Не потому, что перестала любить.

Потому что должна была научиться различать любовь и право вмешиваться.

Адриан первым отвел взгляд.

— Хорошо. Я не буду требовать отчетов.

— Спасибо.

— Но медицинские специалисты могут связываться со мной напрямую по вопросам процедуры.

— Конечно.

— И если они решат, что возврат надо растянуть...

— Я соглашусь на безопасный порядок. Но не на уменьшение объема.

— Я понял.

Он надел перчатки.

— И еще одно.

Я ждала.

— Я не буду предлагать тебе дом снова.

— Хорошее решение.

— Но если ты все-таки захочешь...

Я посмотрела.

Адриан вздохнул.

— Все. Молчу.

Я невольно улыбнулась.

Он тоже.

На несколько секунд между нами вернулась знакомая легкость, которая раньше возникала десятки раз за день.

От этого стало только больнее.

Я первой отвернулась.

— Мне