Попаданка в ненужную герцогиню Лилового дракона - Юлий Люцифер Страница 10

— Муж занимается аптекой, — объяснила она, отсчитывая деньги. — Хороший человек. Но за ужином я уже не могу слушать, кому помогла настойка. У вас ведь будет музыка?

— Будет. И ужин после нее.

— Тогда два места. Одной идти жалко: он тоже никуда не выбирается.

Мы стояли в лавке письменных принадлежностей, где хозяин позволил оставить объявления. Еще один экземпляр Лора отнесла в музыкальную школу. Я приехала подписать приглашения тем, кто заинтересовался ее рассказом.

Я записала имена и поставила отметку об оплате. Женщина убрала приглашения в сумочку и ушла выбирать книгу. Я еще несколько секунд смотрела на две заполненные строки. Лора заметила и улыбнулась.

До вечера оставалось три дня. Инструмент доставили накануне; я наблюдала, как рабочие проносили его в гостиную, придерживая за широкие ремни, и старалась не мешать. Настройщик обещал прийти завтра утром.

К возвращению из города на кухне уже хозяйничала Тина Брок. Приземистая женщина с крепкими руками подняла крышку кастрюли, посмотрела на меня и спросила, собираюсь ли я подавать все, что написала в списке.

— Я выписала возможное, — ответила я. — Чтобы выбрать вместе с вами.

— Вот и хорошо. Иначе мне понадобится вторая печь и человек, который будет возле нее жить.

Она не улыбалась, но я поняла, что меня не отчитывают. Тина просто считала работу.

Мы оставили холодную закуску, курицу с овощами и яблочный пирог. До начала музыки Тина предложила подать несладкое печенье, чтобы гости не сидели голодными.

Я записала ее цену, прибавила продукты, помощь при подаче и плату музыкантам. Десять проданных мест покрывали расходы; при полной продаже оставалась небольшая прибыль.

— А вы где будете ужинать? — спросила Тина.

— С гостями.

— Тогда не задерживайтесь здесь, когда начну раскладывать горячее. Если понадобитесь, я позову.

Я согласилась. Потом все же спросила, точно ли хватит трех блюд, и получила такой взгляд, что четвертое вычеркнула окончательно.

В столовой мы приставили к большому столу узкий столик из гостиной. Под двумя одинаковыми скатертями соединение почти не замечалось. Двенадцать гостей помещались свободно, а мы с Лорой могли сесть рядом со всеми, не занимая проданных мест. Я проверила, удобно ли пройти за стульями, и попросила Марту посмотреть на расстановку.

Она вошла с коробкой приборов, остановилась у порога.

— Этот столик здесь и раньше ставили. Когда приезжало много людей.

— Моя… Мать Селесты часто принимала гостей?

Марта посмотрела на меня. После нашего разговора мы обе иногда запинались на самых обычных словах.

— Принимала, — ответила она. — И любила сидеть с ними до позднего вечера. Только свечи в середину не ставьте. Будут мешать разговаривать.

Она показала, куда лучше передвинуть подсвечники, и принялась раскладывать приборы. Я работала рядом, не пытаясь непременно ее развеселить. Когда нашлась ложка с погнутой ручкой, Марта отложила ее и сказала, что ею удобно насыпать чай. В этом было больше привычного спокойствия, чем во всех вопросах, которые мне хотелось ей задать.

К вечеру в списке стояло восемь имен. Наутро пришло подтверждение еще от двух человек. Лора согласовала программу с певицей, Тина принесла окончательный перечень покупок, а я закончила короткие приглашения и впервые позволила себе подумать, что все получится.

Именно в этот момент приехал Эдмунд Марен.

Марта услышала его голос в передней раньше меня. Положила салфетки на стол и негромко сказала:

— Ваш двоюродный брат. Старший. Если начнет говорить, что лучше знает, что для вас полезно, можете не соглашаться.

Я успела поблагодарить ее взглядом прежде, чем он появился в дверях.

Эдмунд был выше меня, с гладко зачесанными волосами и аккуратными усами. В его лице почудилось что-то знакомое, но узнать человека по этому ощущению я не могла.

Он наклонился ко мне для приветствия. Я чуть отступила, предложив пройти в гостиную. Эдмунд заметил движение, однако объяснений не потребовал.

— Селеста, я узнал, что ты собираешь у себя платных гостей. Решил приехать сразу. Такие слухи лучше прекращать до того, как они обойдут весь город.

Я уселась в кресло и указала на стул рядом. Он остался стоять.

— Это не слух. Мы с госпожой Бент устраиваем музыкальный вечер с ужином. Через два дня.

Эдмунд посмотрел на инструмент у стены, затем на листы, разложенные на моем столике.

Он снял перчатки, положил их в шляпу и наконец сел.

— Ты превращаешь материнский дом в место, куда любой желающий может явиться, заплатив за тарелку супа. Ты еще герцогиня Вальден, Селеста. Люди платят не за твою музыку. Они хотят посмотреть, как ты устроилась после ссоры с мужем.

Я почувствовала, что начинаю злиться. Он говорил уверенно, как будто я уже рассказала ему все, что чувствую, и сама попросила решить за меня.

— Мы не ссорились. Мы подали заявление о разводе. А программу выбирала преподавательница, чьих учеников в городе знают. Я не обещаю гостям рассказа о своем браке.

— Разве они тебе признаются, зачем приходят?

Я вспомнила женщину из лавки. Возможно, ей тоже было любопытно увидеть герцогиню в небольшом доме. Это не отменяло того, что она хотела провести вечер с мужем и послушать музыку.

— Я могу отвечать за то, что здесь предложат. Догадываться за каждого не собираюсь.

Эдмунд помолчал, потом заговорил мягче:

— Ты недавно перенесла тяжелую болезнь. Прежде чем принимать решения, о которых станут судачить, стоило посоветоваться с близкими. Мы можем все уладить без неловкости. Деньги вернут, приглашенным напишут, что ты еще не восстановилась. Я возьму это на себя.

— Ничего отменять не нужно.

Он словно не услышал. Протянул руку к листу на столике, и я первой забрала его.

— Эдмунд, вечер состоится. Мои гости получат только те письма, которые я сама решу отправить.

— Ты понимаешь, в какое положение ставишь семью?

Я положила лист на колени.

— Если кто-нибудь обратится к тебе, можешь сказать, что ты к этому вечеру отношения не имеешь. Этого достаточно.

Он откинулся назад. На мгновение лицо стало жестким, и я ощутила прежний страх: сейчас окажется, что существует еще какое-нибудь правило, которого я не знаю. Но Эдмунд только спросил, одобряет ли Дамиан мое занятие.

— Он знает о нем.

— Это не ответ.

— Его разрешение мне не требуется.

Мы посмотрели друг на друга. Я держала бумагу чуть сильнее, чем нужно, и разжала пальцы, заметив складку на краю.

— Дамиан немало сделал для нашей семьи, — произнес Эдмунд. — Было бы разумно хотя