Предатель. Буду счастлива без тебя - Тая Наварская Страница 9

– Марк Юрьевич не расщедрился на подробности, но у меня есть одно предположение. Возможно, он планирует привлечь свидетелей. Они подтвердят тот факт, что вы были в курсе условий договора. И это сделает вашу позицию еще более уязвимой в глазах закона.

– Но таких свидетелей нет и быть не может!

– Вера, поймите, сейчас речь не идет о реальных фактах и честной игре, – никак не реагируя на мою вспышку, говорит Арсений Александрович. – Как бы цинично это ни звучало, но мы соревнуемся в том, кто наглее и хитрее. И пока счет один-ноль в пользу вашего супруга.

Я стискиваю зубы и снова сжимаю кулаки. Вот уж не думала, что придется столкнуться с подобным! По природе я абсолютно честный прямолинейный человек. Чего, к сожалению, не скажешь о моем горе-муже...

– И какой у нас теперь план? – осведомляюсь кисло.

– Будем готовиться к суду. И собирать доказательную базу.

– А что, если мне удастся уличить Марка в обмане? – в голову приходит неожиданная идея. – Что, если я докажу факт его измены? И то, что он затеял всю эту аферу из страха раздела имущества в результате неизбежного развода?

– И как вы собираетесь это сделать? – интересуется юрист.

– Не знаю... Запишу наш разговор на диктофон! Это может сработать?

– В теории – да. Факт измены будет являться лишь косвенным доказательством, а вот если вам удастся выудить из супруга признание, что кредитный договор был поддельным, тогда наши шансы на успех существенно возрастут.

– Тогда я обязана попытаться.

– И пообщайтесь с сотрудниками компании, – советует Арсений Александрович. – Возможно, кто-то из них встанет на вашу сторону.

– Да, может быть...

Хотя, признаться честно, я плохо представляю, как это провернуть. С одной стороны, я должна использовать все возможные средства. С другой, мне совсем не хочется погружать в нашу с Марком драму посторонних людей.

Я не солгала: коллектив у нас и впрямь дружный. Вот только меня и подчиненных связывают исключительно профессиональные отношения. Никакой дружбы и панибратства. Так как же я ни с того ни с сего начну склонять их на свою сторону? Это ведь абсурд какой-то...

– Если вы не возражаете, копии документов я заберу с собой, – поднимаясь на ноги, говорит юрист. – Изучу их повнимательнее и подумаю, что еще мы можем предпринять.

– Да, конечно.

– И еще кое-что, Вера, – он заглядывает мне в глаза. – Сейчас очень важно сохранять холодную голову и воздержаться от необдуманных действий и высказываний. Я понимаю, вы до глубины души уязвлены поступком вашего мужа и жаждете возмездия, но мой вам совет: потерпите. Не рубите сгоряча. Смеется тот, кто смеется последним. И справедливость – так или иначе – непременно восторжествует.

11.

Весь день проходит как на иголках. Я беспрестанно думаю о словах Арсения Александровича и пытаюсь призвать себя к хладнокровию, о котором он говорил.

Так, ладно, Вера. Выдохни. Тебе просто нужно вызвать Марка на диалог. Открытый и честный. Нужно, чтобы он повторил все то, что сказал тебе накануне. Если вдуматься, это не такая уж сложная задача. Пустяки!

Я усиленно стараюсь настроить себя на правильный лад, но получается, если честно, паршиво. Все же мошенница из меня так себе. Лгать я совершенно не умею.

Помнится, мама часто повторяла, что у меня обостренное чувство справедливости. А еще – что все эмоции написаны у меня на лице. Так что актрисой мне не быть. Да я и никогда не мечтала...

Однако сегодня мне придется призвать на помощь все свои посредственные умения. Марк должен заглотить удочку и поверить мне. А иначе... Черт, даже думать об этом больно!

А иначе мне придется туго.

Поймите правильно, я не боюсь остаться без средств к существованию. Во-первых, немалая часть имущества причитается мне просто по факту супружества с Марком. Ибо брачного договора у нас никогда не было, а все активы мы приобрели, будучи в браке.

Во-вторых, заработать денег на жизнь я всегда смогу. Даже если проиграю суд. Ну а что? Руки, ноги есть. Голова на плечах – тоже. А жизненный опыт и навыки, как говорится, не пропьешь.

Будь я какой-нибудь бездельницей-содержанкой, мне бы, возможно, и стоило переживать о будущем. А так... Я строила бизнес наравне с мужем. Не спала ночами, вникала в детали, принимала управленческие решения. Поэтому сейчас во мне крепнет уверенность: я не пропаду. Как бы Марк ни старался меня запугать.

Я боюсь одного: потерять права на бизнес, который небезосновательно считаю своим. Это вопрос принципа. Вопрос личных границ. Ведь Тарасов задумал самое настоящее воровство. Подлое и циничное. А я не собираюсь стоять в стороне и молча наблюдать за тем, как у меня отбирают мое. Я буду бороться!

Решительно одергиваю край блузки и подхожу к зеркалу. Щеки горят пунцовым румянцем, медные завитки непримиримо топорщатся у висков.

Рыжая шевелюра досталась мне от покойного отца. Так же, как и веснушки, щедро осыпавшие нос.

Раньше мне не нравилась собственная внешность, и по молодости я регулярно красилась то в шатенку, то в блондинку... А потом как-то раз — и надоело. Решила стать собой. Вернулась к естественному цвету, перестала терзать волосы и замазывать веснушки.

Сейчас я полностью довольна своим видом и считаю, что для сорока лет выгляжу вполне хорошо. И никакой Марк со своими изменами не убедит меня в обратном!

Беру в руки телефон и, активировав на диктофоне режим записи, блокирую экран. Обычно я всегда ношу мобильник в руке, потому что в день мне поступают десятки звонков. Так что Марк не должен заподозрить неладное.

Выхожу в коридор и направляюсь к кабинету мужа. Он как раз находится по соседству с моим.

– Я поговорила с юристом, – без предисловий начинаю я, распахивая дверь. – По его словам, ты отлично потрудился, дабы меня подставить. Доволен собой?

Марк, сидящий за столом, вскидывает на меня взгляд. Пристальный и цепкий. Его гладко выбритое лицо ничего не выражает, а поза кажется по-прежнему расслабленной.

– О чем ты, Вер?

– О поддельном кредитном договоре, который ты мне подсунул, – без приглашения опускаюсь в кресло для посетителей и закидываю ногу на ногу. – Неужели ты правда считаешь, что можно вынудить женщину остаться в браке шантажом и угрозами?

Я отчаянно