Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева Страница 58

скажи свою, Юль... Давай, видишь, я сижу далеко, даже не шевелюсь, чтобы ты не подумала, что я могу тебя связать и заставить делать то, что мне нужно. А что тебе нужно, Лютаев? Кажется, наш разговор именно с этого и начался! Что тебе нужно? Мне нужно, чтобы ты выбросила из головы задуманное, пошла спать, и завтра, на свежую голову, мы продолжим этот разговор.

- Ты хочешь времени, чтобы придумать правдоподобную версию? Или действительно хочешь мне помочь?

Я помогу!

Тогда расскажи правду! - отчеканила я, не обращая внимания на его тупое предложение. Какой может быть сон, если уже второй раз за два года моя жизнь треснула пополам. - Не заставляй меня думать, что ты тоже из предателей.

Правду? А правда в том, что, как бы мне не хотелось это признавать, но мой отец прав. Поверь, произнести это сложнее, чем ты думаешь. А ещё... Если мой отец и причастен к убийству моей матери, то косвенно. Будь на его руках кровь, он бы уже спал в деревянном макинтоше, а я топтал бы зону... Я не прощаю, нет у меня этого таланта. Лютаев вдруг прищурился, словно давал понять, что и меня ждёт та же участь, если я оступлюсь. Не простит... Но за что? За то, что хочу уехать из этого гнилого города, где убили моего отца?- Значит, за этим всем стоит кто-то другой? - прошептала и бестолково прижалась губами к пустой бутылке воды. - Твоя мама, мама Игоря, мой отец... Сколько их было?

Много, Юль. Их очень много!

И ты хочешь, чтобы я была здесь? Смиренно ждала своей участи? А говоришь, что это я наивная. Им убрать твоего отца, а потом тебя - проще простого. Это математика, Лютаев. Ваш бизнес станет приятным бонусом, ещё одним шагом к единоличной власти. Ты хоть задумывался, что держать бунтаря, типа Лютаева Никиты, опасно? Ты предлагаешь мне защиту, даже не понимая, что являешься мишенью. Так назови мне хоть одну вескую причину, почему я должна остаться! Почему должна рисковать нашими с мамой жизнями? Скажи, Лютаев... Скажи то, что меня остановит. То, что оставит в этом доме, построенном на лжи, то, что заставит вернуться в постель и самозабвенно стонать под тобой, забыв обо всем услышанном? Ты же один из них... Мог рассказать? Мог. Но не стал... Приятно ощущать слабую и сломленную куклу-марионетку? Никита зажмурился... Впервые с начала разговора закрыл глаза, словно услышал то, к чему не был готов.

А я ждала. Чего? Сама не понимаю.

Того, что я упустила? Какой-то иной правды? Или сладкой лжи, которой можно закусить горечь и убедить саму себя, что я не пекинес на привязи, на имя которого записано несметное богатство. Деньги! Деньги! Деньги! Да пусть подавятся ими! Пусть забирают все! Только бы отпустили... Только бы ОН отпустил.

И тут Лютаев не выдержал. Рывком поднялся с дивана, в два шага преодолел расстояние, давая мне шанс убежать, но я не смогла.

- Тебе не нужно уезжать, - он обхватил ладонями моё лицо, прижался лбом и с жаром зашептал, едва касаясь губами кончика моего нос. - Не надо, Юль...

Причина... Мне нужна веская причина, способная перебить перспективу сидеть на привязи. Эти похищение, погром в клубе - это же метод устрашения, да? Хотели бы - прихлопнули. А значит, им ещё от меня что-то нужно. Я права? Да, - он кивнул и вдруг согрел поцелуем. - Я пока не знаю, чего они хотят, но даю слово, что разберусь. Мне просто нужно время, поэтому я ничего не сказал. Время... Долго? Я в этом аду живу два года. Думаешь, раз я одета, обута и под крышей шикарного особняка, то не слышу слухов? Не вижу брезгливых взглядов? Вы меня заставили поверить, что я вам всем обязана! Знали, что ради мамы я буду ходить по ниточке, кланяться в ножки и молиться Богу, чтобы продлили её жизнь. Вы даже тут мной воспользовались. Это никогда не закончится. Да? Пока они царствуют в этом городе, я буду под прицелом. Я права?

Вдруг в голове заскакали воспоминания... Эти бесконечные доверенности, эти письма с угрозами, непрекращающееся ощущение слежки, закончившееся сразу после свадьбы. Дважды была в суде, ходила к независимым адвокатам, консультировалась с юристами. Но они дружно приносили соболезнования и констатировали факт нашего банкротства.

У них же все куплено! Всё!

На мой вопрос Никита ничего не ответил, только сжал губы, вскинул голову вверх и впечатался остервенелым, мощным и убийственным поцелуем. Я не могла даже вдохнуть... Его твёрдый язык скользил по зубам, нёбу, сплетался с моим, утягивая в морок, где можно не думать, где сильный и смелый мужчина способен на всё, только бы не отпустить свою игрушку, к которой прикипел всем сердцем. И вот опять. Он за меня решает, а я подчиняюсь. Дышу, когда прикажет, целую, потому что это допинг, без которого уже невозможно. Порочная привычка, потребность низменная. А в итоге - полное подчинение... Все они одинаковые. Все...

Отец воспитывал меня, готовил стать робкой, чуткой и абсолютно домашней женой, какой была мама. Он за меня решил, что я не смогу жить самостоятельно, что не способна отвечать за своё будущее, в противном случае у меня были бы все явки и пароли к его бизнесу.

Он не наследницей меня хотел видеть, а лотом, в придачу которому шел приятный бонус.- Тебе нужно поспать, - касания Никиты были ласковыми, убаюкивающими, ослепляющими. Он поднял меня как пушинку. Бережно, нежно, а после перенес на диван. Он врал... И знал, что я совру в ответ.

- Хорошо, - кивнула и покорно закрыла глаза, получив в награду долгий поцелуй. Никита накрыл меня пледом, ещё немного постоял, и в тишине эхом загуляли тяжелые шаги, он чуть притормозил у порога, на консоли грохнула статуэтка, о которую Никита вечно цеплялся, а после хлопок двери и шорох колёс по сухому асфальту.

Раз….. Два... Три….Сто... Двести...

Я всё ждала, что он вернётся, уловив ложь. Что силой заставит подчиниться! Но нет... Тишина, и лишь слабый лучик рассвета пробивался через густой тюль. Мне нужно убраться, пока солнце не встало, пока я вновь не увидела этот дом, эти стены, свои вещи.

Вскочила и ринулась во вторую половину дома, надеясь, что мама уже готова.- Я не поеду, - сходу выдала мама, встала с кресла, расправив шерстяное платье. Она не дала мне и шага сделать, ошарашив новостью, будто все это время