Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева Страница 49

- Мужу не доверяешь? - поднялся следом, но Юля лишь фыркнула, смело зашагав в сторону выхода.

И вот тут смерть меня настигла... Это гребаное крошечное платье стало красной тряпкой для быка. Она легонько выписывала восьмерки упругой аппетитной задницей, делая мои мысли все мрачнее... Будь на её место кто-то другой, давно бы уже оттащил в ближайший туалет и трахнул, чтобы стереть вспышку помешательства. Содрал бы эту тряпку, а через полчаса и вовсе забыл и моську девки, и то, как она стонала.

Но тут все иначе... Бреду следом, сам не понимая, что в ней такого? Ну что???

Ну, те же две ноги, две руки, задница и приятная внешность. Никакой разницы.. Юлька не шла, она пыталась вспороть дорожку высокими тонкими каблучками. Шла, как по ниточке, быстро, аккуратно и так изящно. На узкой щиколотке побрякивал золотой браслет с бубенчиками, и на их звон я и шёл, как заколдованный.

Юля было рванула к моему джипу, но я махнул рукой, и перед нами затормозила машина, на которой мы изначально должны были ехать. Водитель сразу поднял перегородку, Юля снова фыркнула, но спорить не стала. Она тут же открыла бутылку воды, словно её дико мучила жажда, припала к горлышку. А я только и мог наблюдать, как капли срываются с острого подбородка, растекаясь по сверкающей ткани. Руки тряслись, пальцы впивались в стекло бутылки, а металлическая пробка, стиснутая в ладони, чуть не вспорола ей кожу. Аккуратно разжал, и вот тут Юлю прорвало...- Ты знал? Ты все знал... И про Румянцеву, и про Петухова. Какого черта ты там устроил? Что им всем от меня нужно?

Ответ застыл на кончике языка прожигающим угольком. Нужно просто рассказать... Но, кажется, Юлю не волновали ответы на её вопросы. Она просто высыпала их на меня. Это что, была твоя любовница? Ну, эта... Рыжая, - прошептала она, медленно наваливаясь на меня.

- Секс на один раз..

Сука! - Юлька застучала в перегородку водителю. - Остановите! Водитель так перепугался, что резко ударил по тормозам. Я было попытался перехватить Юльку, но не вышло... Она ещё до полной остановки открыла дверь, выскочила и побежала через высокие кусты. Закат уже раскрасил небо жирными алыми мазками, сочная листва вспыхнула огоньками, воздух наполнился ароматом пряного леса, а следом раздался залп звонкого женского смеха. Этот звук отрезвил меня... Выскочил и рванул следом, пытаясь понять, что произошло. Но лишь пробравшись через высокие заросли кустов, понял, что именно привело в полный восторг Юлю. Мы остановились у густой посадки жасминовых кустов, сильный ветер ударял по тонким веткам, вздымая ввысь облака белоснежных лепестков.

Юлька смотрела вверх, вытянув руки в попытке поймать эту волшебную красоту.

Платье задралось, открывая то, что преследовало меня во снах. Смуглая кожа, покрывшаяся мурашками, белоснежное кружево трусиков, длинные стройные ножки. Она кружилась, как девчонка, уже забыв о том, что ещё мгновение назад была в ярости. Какие-то гребаные лепестки могут привести её в восторг, а моя физиономия вызывает испуг или раздражение.

И вдруг изменить это захотелось...

Нас разделяли два шага. Всего два шага!

Протянул руку, сжал её за локоть, ожидая сопротивления, но Юля вдруг стихла. Пошатнулась, падая в мои объятия.

И первым делом я сделал то, о чем так долго мечтал... Накрыл губами венку на её длинной шее. Она нестово билась, вибрируя на кончике мого языка. Прошелся сверху вниз, паралельно уже оттягивая молнию её платья.

Отходил в густоту рощи, где белоснежные ветви скрывали нас от любопытных глаз. В нос ударил аромат жасмина. Такой резкий, свежий, опьяняющий.

- Ты невыносим, Лютаев! - она шептала, сбивалась, путала буквы. Женская красота, очарование, тонкость и чувственность

- самое холодное оружие против

мужчин. И сейчас оно поразило меня одним ударом.

Платье слетело лепестком жасмина, сорвал его, не вынося этой дистанции. Юлька схватила меня за пиджак, начала стягивать. Срывала пуговицы, тянулась губами, льнула, как озябшая кошка.- Обратной дороги уже не будет, - это все, на что хватило моего терпения. Но вместо ответа Юлька заскочила на меня, прогибаясь в спине. Меня трясло, как мальчишку, не видевшего женского тела.

И кожа какая-то особенная, бархатистая. Втянул носом сладкий аромат и окончательно поплыл. Кружево затрещало с жалостным стоном. Подушечки пальцев ошпарило жаром, влага сочилась, скользила, так и маня погрузиться в пекло...

Проскользил по складочкам, разнося влагу, едва коснулся клитора, и Юлька взвыла. Рухнула на меня, опутала руками шею, впивалась ногтями, что-то шептала, прикусывала мочку уха, целовала. Рванул ремень, сбросил брюки, прижимаясь каменным стояком к пульсирующей плоти. Юлька заёрзала, не в силах терпеть эту пытку.

Но я зажал её задницу, не позволяя лишних движений. Скользил головкой вверх-вниз, забирая максимум её конвульсий.

Юлька вспыхнула румянцем, распахнула глаза, зрачки запульсировали, ресницы задрожали. Она дернулась, накрывая мои губы своими. Толкнулась языком, затягивая меня в танго едкой страсти.

Толкнулся, упираясь в губки, и снова толчок. Головку обдало жаром... Юлька застонала, и крышу мою сорвало окончательно. Толчок, и вдруг... Вдруг её стон сменился жалобным писком..

- Блядь! Юля!!!

Шальная мысль застигла меня с опозданием. Мимика боли так явно отразилась на её лице, что сомнений не осталось.

У неё никогда и никого не было...

- Не останавливайся, - шептала она, впиваясь ногтями в кожу, чтобы чуть поделиться болью. Не смей останавливаться, Лютаев!

- Юлька...

Я был ошарашен, сбит и раздавлен! Но желание обладать этой женщиной стало только крепче. Аккуратно опустился на колени, рассыпая поцелуи. Втянул ртом дерзкий сосок. Прокружил кончиком языка, и Юлька снова застонала.

Искал ложь, притворство, но то, как она смущенно прикрыла глаза, как медленно вернулся румянец на щеки, быстро привело меня в чувства.

Так... Не убить в девке все живое нужно. Только бы не убить... Она словно мысли мои прочитала и сделала первый толчок бедрами. Входил медленно, не переставая терзать её губы, проскользил вдоль тела ладонью, вновь коснулся клитора, и Юлька дёрнулась... Жадно хапнула воздух и закатила глаза.

Меня трясло, как мальчишку, не видевшего женского тела.

И кожа какая-то особенная, бархатистая. Втянул носом сладкий аромат и окончательно поплыл. Кружево затрещало с жалостным стоном. Подушечки пальцев ошпарило жаром, влага сочилась, скользила, так и маня погрузиться в пекло...

Проскользил по складочкам, разнося влагу, едва коснулся клитора, и Юлька взвыла. Рухнула на меня, опутала руками шею, впивалась ногтями, что-то шептала, прикусывала мочку уха, целовала. Рванул ремень, сбросил брюки, прижимаясь