Сага о бескрылых - Юрий Павлович Валин Страница 49

— В колено нужно целить… — шепотом переживала Лоуд. — В коленку засади, потом прирежешь…

Царский латник, примерившись в третий раз, замахнулся… Над кораблями и замершими людьми пронеслось его громкое «Кхэ!» и стук попавшего в цель оружие. Мгновение стояла тишина, потом стало понятно, что наконечник не пробил примитивный, но толстый щит — храмовый герой с натугой поднял свою защиту с застрявшим в ней длинным копьем. Берег и корабли разразились невнятным ревом: одни досадовали, другие восхищались удачей и величием всемогущего Слова.

— Я говорила — в ногу нужно! — визжала оборотень. — А он в мордос целит, ума-то вообще нет…

Укс зажал партнерше рот, пустоголовая трепыхалась, но десятник сказал ей в ухо:

— Заткнись. В Морском одна ты шмонда визгливая. Выдашь.

— Ладно, увлеклась, — призналась придушенная Лоуд. — Всё, за нашего красавца богов молим.

Порт замер: пришло время храмового воина. Гигант размахнулся — тысячи зрителей ждали точного прицеливания, но храбрец метнул свое оружие сразу. Донесся лязг металла — было отчетливо видно, что наконечник пробил сияющую медь щегольского щита, воин пошатнулся…

— Слово! — взревел храмовый флот.

Но ликовали захватчики рано: хиссийский герой выпрямился, доказывая, что он не ранен — пробившее щит копье ударило и почти пробило панцирь, но не смогло достать живую плоть.

Восторженно орали люди на крышах и набережной. Лоуд от визга удержалась, но крепко врезала кулаком по камню оконного проема:

— Слабак ублёвый!

Крики враз оборвались: храмовый герой, не медлил: выхватив меч, пошел к противнику. Огромный, быстрый, отбросивший щит. Воин Хиссиса пытался изготовиться, но ему мешало застрявшее в щите вражеское копье. Выхватив меч, он попытался обрубить древко, но противник оказался слишком близко. Царский латник вскинул свою громоздкую защиту, но чуть не полетел в воду — противник сильно толкнул от себя торчащее древко, уклонился от защитного взмаха меча, и в свою очередь рубанул по шлему противника. Донесся лязг: хваленый северный клинок разлетелся на части, в руках храмового воина осталась лишь рукоять. Правда, противник лишился большей части своих дивных перьев, да и оглушило его изрядно. Поборник Слова, помянув крабье вымя, еще разок двинул рукоятью меча по шлему врага, оставив вторую вмятину, отшвырнул никчемный остаток оружия и попытался отобрать у противника целый меч. Царский латник, хоть был оглушен, но оказался стоек не только мощными бедрами, но и сотрясенной головой, — уперся и оружие отдавать не пожелал. Храмовый герой с яростным ревом встряхнул красавца — меч выпал и никем не подхваченный, булькнул в воду. Воин Слова вновь заревел, врезал кулаком в лицо противнику — попал или нет, было неясно, но стойкие ноги царского латника дрогнули. Храмовый перехватил врага за шею, за шлем, поволок по палубе — проигравший лишь слабо перебирал ногами в начищенных поножах.

— Храм и нэк! — торжествующе взревел победитель, встряхивая и болтая увесистый живой трофей, словно легковесное чучело. Несчастный хиссиец пытался зацепиться рукой за палубу, но жестокий гигант вновь встряхнул его за шлем, закружил как игрушку…

— Во дает, припёрок! — восхищенно ахнула оборотень.

В этот момент подбородочный ремень шлема лопнул и кружащее тело в панцире, вследствие хорошо известной некоторым бывшим боредам центробежной силы, улетело за борт. Донесся громкий всплеск…

Порт тысячеголосо ахнул. Храмовый воин тоже ахнул, отшвырнул опустевший шлем, бросился к борту: на поверхности воды плавали ветки, дохлая рыба и прочее портовое дерьмо, но никто не выныривал…

По порту пробежал ропот: все вглядывались в мутноватые волны.

— Утоп, что ли? — пробормотала оборотень. — Да что ж за день такой⁈

— Нечестно! — истошно завыл кто-то на городских кораблях.

Вопль подхватили на улицах и набережной, с храмовых кораблей донесся угрожающий ответный вой…

Десятник сгреб за шиворот Лоуд.

— Да иду, иду, — прошептала потрясенная глупейшей развязкой столь чудесного поединка даркша.

Пробежали по лестнице…

Глава 17

На верхней площадке было напряженно: царь и Мудрейший спорили, остальные советники и царедворцы столпились у парапета, пытаясь рассмотреть, что происходит у барки. Еще имелась вероятность, что море вернет утерянного поединщика.

— Мертвый или бежавший, он проиграл! — гремел Аннисис.

— Героя забрали боги, и это явное доказательство нашей победы, — настаивал царь Трид.

— Что за смехотворный довод⁈ — наступал более рослый Мудрейший.

Царский венец съехал повелителю Триду на нос, венценосец сдернул с лысеющей главы непослушный обруч:

— У вашего Храма свой бог, но здесь правят старые боги! И я!

Шпионы видели, как крепко стиснула царская длань зубчатый серебряный обруч — сейчас им ударит.

— Это я ввела такую моду — драгоценностями драться, — прошептала Лоуд.

В этот момент Аннисис заметил и узнал десятника, замершего на ведущих вниз ступенях. Узнать оборотня в тунике дворцового слуги было сложнее, но Мудрейший не стал бы мудрейшим, если бы соображал медленно. Аннисис отвел взгляд, сдержанно улыбнулся царю:

— И Слово, и боги Хиссиса советуют нам не спешить и правильно истолковать их волю. Да будет так! Во имя Святого Слова и Храма!

Мгновенно все изменилось: только что вглядывавшиеся в воды порта флотские штаб-братья по условному крику выхватили оружие. Царские советники, вроде бы готовые к любому вероломству, все же допустили досадную заминку и двое из них упали, едва схватившись за мечи…

«Восемь против десяти. Логос-созидатель в сомнениях — едва ли управимся!» — подумал Укс и сказал:

— Давай, что ли, Пустоголовая…

Оборотень, надевшая облик царя Трира, была выразительна: лицо не отличишь, спину держала даже получше оригинала, да и венец не съезжал на нос. Ловко проскочила мимо сражающихся советников, вспрыгнула на парапет в углу башни…

Десятнику пришлось отвлечься — снизу на крики бежали царские латники. Что за неучтивость вмешиваться в переговоры в столь тонкий и щекотливый момент⁈

— Граждане Хиссиса! — ревела с парапета оборотень-царь. — Боги нам помогают! Вы видели сами — Хиссис спасен богами!

Возможно, кто-то из режущихся на площадки Морской башни и удивился тому, что царей теперь двое, но отвлекаться было не время. Клинками штаб-братья и царские советники работать умели и отточенная сталь требовала полного сосредоточения. На ногах оставалось семеро — зажимающий распоротый живот высокий сотник-хиссиец и пытавшийся зажать культю отрубленной руки флотский бородач, в счет уже не шли. Логос-созидатель тому свидетель — переговоры вошли в решающую стадию!

По крутой лестнице взбирались суровые латники — щерились злобно, сверкали глазами. Крупные, тяжелые мужи, все в надежных панцирях и массивных шлемах. Что, конечно, хорошо. Укс навалился на обломок черенка, вставленный между камнем и верхней ступенью — лестница пошатнулась…

— Не смей, оборванец! — зарычал