Достаточно взгляда - Марина Анатольевна Кистяева Страница 47

И дверь ключом откроет!

Она шла, никого не замечая вокруг. Мысли снова и снова крутились вокруг Валида и темных делишек Толика. «Сыночка-корзиночка» вел себя нагло, уверенно. Кто мог за ним стоять? Она терялась в догадках. Он не смахивал на того, кто мог вести какие-то важные дела. Душонка у Толика была трусливой, мелкой, как у крысы, которая громко пищит и бежит при первой опасности.

Софа не заметила, как свернула к дому. Ноги сами принесли, сами выбрали путь. А там…

Валид!..

Он стоял у своей машины. Рядом с ним примостились еще две машины с полностью тонированными стеклами… И парни в черных кожанках и джинсовках.

Но все оказалось вторичным.

Приехал... Он к ней приехал! На Софу такая слабость накатила, что ноги перестали ее держать. Она даже покачнулась. В груди разорвалось что-то огромное, светлое, долгожданное. Слезы хлынули из глаз.

ГЛАВА 28

Софа шла к нему на автомате. Шаг, еще один…

В какой-то момент он повернулся, и из взгляды встретились.

Софа точно в пучину рухнула. Но такую знакомую, любимую.

Валид не спешил отводить от нее взгляда. Тоже смотрел.

Расстояние между ними стремительно сокращалась, и Софа могла рассмотреть его темные глаза… То, что таилось на дне…

Он был рад ее видеть?.. Да, рад! И еще что-то было… Куда более сильное, яркое.

Она же шла и шла, ее как магнитом к нему тянуло. Она больше не видела ничего и никого.

Только он.

– Твоя, Терлой?..

– Моя.

– За такую точно стоит биться. И беречь…

– Бате сердечный привет.

– Ну все, Валид, давай.

Отрывки чужого диалога долетели до сознания Софы сквозь пелену. Слова не складывались в смысл, звуки не доходили до сути. Она даже не запомнила, когда уехали друзья Валида. Или кем они ему были… Парни, больше подходящие под определение мужчин, потому что им было явно под тридцатку, были незнакомы.

И лишь когда их машины выехали из двора, когда рев моторов стих где-то за поворотом, когда во дворе снова стало тихо, только ветер шевелил листья и где-то вдали лаяла собака, Софа сделала последние шаги до Валида.

А он стоял истуканом. И ждал. В черной куртке, с темными глазами, которые в сумерках казались бездонными колодцами. Правда, смотрел на нее, почти не мигая. Не отрываясь так точно. Смотрел так, будто боялся, что если моргнет, то она исчезнет, растает, окажется миражом.

Мороз на коже Софы сменялся жаром. И наоборот. Спину холодило, а грудь горела. Пальцы леденели, а между бровей выступила испарина. Ее трясло. От напряжения, от счастья, от той дикой смеси чувств, что бушевала внутри.

Она подошла к Валиду почти вплотную, подняла руку и медленно ударила его по плечу.

– Я ждала тебя… Я… Я волновалась!

Она больше ничего не смогла сказать. Он рывком притянул ее к себе, вжал в себя так, что между их телами не осталось ни миллиметра. Кажется, даже воздуха – и того не было. Только его руки, сжимающие ее спину, ее плечи, затылок. Только его грудь, в которой бешено колотилось сердце.

Зато было то, что требовалось Софе. Он. Его запах, его энергетика. Его глаза, которые ее жором ели.

Ели же?..

Ели!

По его телу дрожь прошла. Софа ее прямо почувствовала. И вроде облегчение уже билось в ее крови горячей волной, разгоняя оцепенение, возвращая к жизни, но и напряжение никуда не делось. Оно спрессовалось в комок где-то в груди и ждало выхода.

– Извини, – глухо выдохнул он и набросился на нее с поцелуем.

Она и не думала уступать. Ответила так, как могла. Как душа просила. Выпуская через прикосновения, через губы, язык всю ту жгучую тоску, что съедала ее изнутри эти дни.

Его руки сжимали ее лицо, пальцы впивались в щеки, в волосы, в затылок. Губы давили на ее губы, раздвигали, врывались внутрь. Язык искал ее язык.

Им обоим было мало! Софа полностью растворилась в нем, потерялась.

Он рядом… Здесь! Стоял и ее целовал.

Валид прервал поцелуй первым. Отстранился на сантиметр, тяжело дыша.

– Эй, молодежь… Вы хотя бы постеснялись…

Они даже не обратили внимание на то, кто им замечание сделал.

Валид склонился еще ниже к Софе. Его дыхание коснулось ее губ, а тень от его лица упала на нее, накрывая, и, казалось, пряча от всего мира.

– Ко мне или к тебе?

Его лицо оказалось максимально близко к ее.

И, несмотря на то что они стояли фактически у ее подъезда, Софа выдохнула:

– К тебе.

По тому, как довольно дрогнули уголки его губ, она поняла, что не ошиблась с выбором.

В машине они молчали.

Валид завел двигатель и протянул Софе руку раскрытой ладонью кверху. Жест, выражающий полное доверие.

А еще… Некая просьба о принятии. Может, прощение…

Мысли Софы бились в голове, как птицы в клетке. Одна налетала на другую. Она вложила свою ладонь в его. Он сразу же сжал ее пальцы, переплел со своими.

И больше не отпускал.

Софа откинулась на сиденье, прикрыла глаза. Всего на мгновение… Больше ей не требовалось. Напряжение, спрессованное в комок где-то в груди, начинало медленно отпускать. Наконец-то…

Они не говорили. Слова были не нужны. Рука в руке говорила громче любых обещаний.

Когда машина остановилась, она открыла глаза. Валид заглушил двигатель. Повернулся к ней. Посмотрел. И сжал ее ладонь сильнее.

– Пойдем, – сказал тихо.

В лифте они стояли, прижавшись друг к другу. Ладони они так и не расцепили.

– У тебя снова кровь, – пискнула она, глядя на бровь Терлоева.

Причем рана образовалась ровно на том месте, что и в прошлый раз. Прямо дежавю какое-то.

– Похер.

– Ничего не похер.

– Не ругайся. – Он как-то сразу напрягся.

Ага, а вот и шовинистские замашки подъехали. Но почему-то они ее вообще не смутили. Ни разу.

На самом деле Софа и не любила ругаться. Но как иногда выразить эмоции, которые разрывали изнутри? Только великим и могучим.

Она до сих пор не отошла. По ее телу то и дело дрожь прокатывалась. Как только представляла, чем могла закончиться «стрелка» между Толиком и Валидом…

А в том, что он был на «стреле», она даже не сомневалась.

Ей нужны подробности. Она не успокоится, пока все не узнает.

Лифт плавно качнулся, оповещая, что они приехали.

Дальше была ее любимая квартира. Софа не ошиблась в