Достаточно взгляда - Марина Анатольевна Кистяева Страница 44

От последней мысли ей совсем плохо стало. С ней точно все в порядке?

– Можно мне… твою футболку или халат?

Софа не знала, куда себя деть. Натянула одеяло до подбородка.

Валид надел боксеры и штаны. А вот торс прикрывать не спешил. Так и ходил перед ней голым, с темными сосками и дорожкой волос, уходящей за резинку. В горле Софы снова пересохло. Да что ж это такое…

– Футболку дам.

Софа думала, что он протянет ей ту, которую снял и которая пахла им. Она бы без всякой брезгливости ее надела, вжалась носом в ворот и вдыхала его запах. Держалась бы за него… Но нет… Валид прошел к шкафу и достал чистую. Серую, свернутую аккуратным квадратиком.

– Держи.

– Спасибо.

Софа протянула руку. Немного неуклюже вышло, потому что одеяло, будь оно неладно, сползло с плеча и оголило грудь. Соски встали торчком от прохладного воздуха и от взгляда Валида тоже. Он мгновенно упал туда, замер, обжег. Сама же Софа не среагировала должным образом, растерялась. Замерла на секунду с открытым ртом, не зная, что делать — прикрываться или делать вид, что так и надо. Она еще никак себя не могла собрать после произошедшего.

Невинность теряешь не каждый день.

И слова Валида…

«Обожаю тебя…»

Что он под ними подразумевал? И подразумевал ли в принципе?.. Может, сказал в пылу, на эмоциях, когда гормоны зашкаливали и кровь стучала в висках? Может, это ничего не значит? Просто фигура речи?

Она снова чувствовала себя глупой, мелкой и неразумной.

Валид футболку ей передать-то передал, но не отошел. Наоборот, навис над ней. Склонился…

Его темноволосая голова снова оказалась вблизи от нее. Губы вспыхнули от предчувствия, загорелись, онемели, стали невероятно чувствительными. Каждый миллиметр, каждая клеточка снова ждала его прикосновения.

Валид коснулся ее губ своими губами. Медленно, смакуя, будто пробуя что-то очень вкусное. Потом языком провел сначала по верхней, потом по нижней губе. Софа глухо застонала и потянулась к нему, и не думая сопротивляться. Ее руки сами легки ему на плечи.

– Ты такая сладкая, пиздец просто, – выдохнул он ей в рот, и голос его сел, превратился в хрип. – Извини…

Он не спешил выпрямляться. Наоборот, углубил поцелуй, входя языком в ее рот, дразня, играя, обещая. Софа таяла. Плавилась. Растекалась по кровати горячей лужицей, забыв, что собиралась в ванную, что ей надо мыться, что вообще существует что-то за пределами этой спальни и этого поцелуя.

Он не спешил выпрямляться.

– Сожрал бы тебя заново, но у тебя там, наверное, болит. Да?

– Да нормально там все! – Щеки Софы непрестанно пылали.

И не только щеки. Она вся пылала.

Причем не только от слов.

– Если я сейчас не смотаюсь от тебя, мы продолжим, – выдавил Валид. – А тебе нельзя.

Софа шумно сглотнула, не до конца вынырнув из марева удовольствия и не совсем понимая, что ей нельзя. Ей казалось, что можно все. Что она готова на все. Что если он сейчас снова ее поцелует, она не будет ни о чем спрашивать, ни о чем жалеть, просто растворится в нем, исчезнет, умрет от счастья.

И лишь когда Валид коснулся ее щеки, поняла!..

Его футболка села на нее идеально. Софа разгладила несуществующие складки на бедрах. Прямо захотелось футболку утащить к себе. Она в ней утонула, и та отлично могла сойти за домашнее платье.

Теперь становилось понятно, почему девочки любят щеголять в футболках парней.

Но в ванной пришлось все-таки заново раздеться. Была бы ее вещь, Софа подцепила бы зубами и прямо в ней залезла в ванну. Но оставить следы зубов на вещи Валида было кощунственно.

Между ног саднило. Софа поморщилась. Ничего, до свадьбы заживет…

Старинная присказка, которую использовали все кому не лень, по делу и без. Знакомые, подруги, в том числе и Софа, нет-нет да говорили такое друг другу. Почему же сейчас тело точно в жбан с кипятком окунули, и горячая вода, которая все еще лилась по ее ногам, тут ни при чем.

Софа уперлась головой в кафель. Она совсем поплыла… Она всерьез думает о свадьбе с Валидом? С парнем, с которым встречается всего ничего и с которым у нее был сегодня первый секс? Ей только восемнадцать! Какое замужество! Да и Валид… Он не говорил о будущем. Вроде как…

Нет-нет. Все, хватит. Хорош. Нельзя думать в эту сторону. Может быть, потом, ночью, помечтает… Когда ляжет спать, закроет глаза и представит себе платье, гостей, кольца…

Она вымылась, выключила воду, вытерлась его полотенцем.

Валида она нашла на кухне. Он успел заварить чай.

А еще насыпал в конфетницу конфет с горкой.

Софа не спешила садиться за стол. Она сжала руки, нервно прижимая их к животу.

– Валид, ты слышал меня?

Он как раз выключил чайник и обернулся.

– О чем конкретно?

Он потянулся за чашками, которые, как знала Софа, стояли на верхней полке.

Девушка не выдержала и устремилась к нему. Подошла и порывисто обняла со спины.

Где-то Софа слышала выражение, что секс меняет все в отношениях парня и девушки. Это на самом деле так. Взять ее. Она как будто разом смелее стала, откровеннее. Руки сами тянулись к нему, губы сами искали его кожу, слова сами срывались с языка, даже те, которые раньше она не решилась бы произнести вслух.

Сердце заранее было не на месте. Оно колотилось где-то в горле, мешая дышать, мешая думать, мешая подбирать правильные слова.

– Если ты пойдешь на встречу с Толиком и его дебильными друзьями, я... – Софа судорожно сглотнула. Ком подкатил к горлу, сдавил, не дал договорить. Но она выдавила: – Я перестану с тобой разговаривать. Валид, я серьезно.

Она выпалила условие и почти сразу же почувствовала, как напряглась его спина под ее щекой.

И, кажется, воздух в комнате изменился…

Валид медленно обернулся. Сначала головой.

Потом уже и корпусом.

И посмотрел на нее.

Его глаза точно закристаллизовались. И лицо… Лицо тоже перестало двигаться. Исчезли теплые морщинки в уголках глаз, исчезла мягкость, которая еще минуту назад там блуждала. Осталась только ровная непроницаемая маска. Точнее… Софа настолько была растеряна и взвинченна одновременно, что ей было сложно охарактеризовать то, что она видела. Но внутри нее все похолодело.

– Сядь.

Валид указал на стул.

Софа мотнула головой.

– Ты слышал меня? – Кажется, она повторялась.

– Сядь, Софа.

От его тона морозец покатился