Мой сумасшедший новогодний Роман - Инна Инфинити Страница 3

Слезы снова бегут по щекам, портя красивый макияж. Почему я чувствую себя так, будто наступил конец света? Ведь если вдуматься, это жизнь моих родителей. Пускай они делают, что хотят. Умом понимаю, а не могу заставить себя развернуться и пойти обратно домой. Просто не могу и всё! Мне тошно от одного вида этих Альберта и Нади. Откуда они только взялись? Я даже не могу вспомнить, когда именно они появились в жизни моих родителей. Просто в какой-то момент папа с мамой стали ездить с ними во все поездки, а меня с собой брать перестали. Теперь я знаю, чем они там занимались. Фу, как противно. Нет, я точно не могу вернуться домой. Однозначно не сейчас.

Через двадцать пять минут быстрым шагом я наконец-то начинаю слышать громкую музыку. Басы рассекают морозный воздух так сильно, что, кажется, он вибрирует. Нетрудно догадаться, откуда доносится музыка. Прям как в старой песне:

Вечеринка у Децла дома

Гуляет весь район, гуляет вся школа.

Только вместо Децла нужно подставить имя Рома. Чем ближе я к коттеджу Самохиных, тем сильнее головная боль от звуков вечеринки. Я запыхалась, пока торопилась. Рука с сумкой почти онемела. Да еще нос течет: не то от слез, не то от холода. Вытираю его рукавом пуховика. Салфеток нет.

Дверь во двор дома открыта. У ворот кучкуются люди с сигаретами в зубах. Несколько лиц мне кажутся знакомыми. Наверное, это кто-то из нашего универа. Я неуверенно мнусь с ноги на ногу, глядя на свет в окнах дома. И что я скажу Роме?

«Эй, наши родители чокнулись. Давай отвезем их в психиатрическую лечебницу?».

— Девушка, вы к Роме? — звучит вопрос сбоку.

Поворачиваю голову. Ко мне обращается какой-то парень.

— Ага.

— Заходите, он дома.

Ну раз меня еще и приглашают, то точно надо идти. К тому же я сильно замерзла. Так что да, пойду. Я уверенно захожу во двор, поднимаюсь по крыльцу и открываю дверь дома. Здесь нет предбанника, как у нас, поэтому я сразу попадаю в огромную гостиную, набитую людьми. Кто-то танцует, кто-то ест у фуршетных столов, кто-то обжимается на диване. Навскидку здесь человек тридцать. Верхняя одежда огромной грудой свалена на банкетку. Рядом десятки пар обуви. Они в такой же куче, как и верхняя одежда.

Я снимаю с себя пуховик и аккуратно кладу его поверх горы курток. Угги пристраиваю в самый угол у двери подальше от чужой обуви. Сумку с вещами оставляю под банкеткой. Мне надо найти Рому. Я еще раз оглядываю присутствующих в гостиной. Музыка орет так, что болят барабанные перепонки. Я не понимаю, как они тут все умудряются разговаривать. Но, кажется, разговоры в этой комнате мало кому интересны. Присутствующие предпочитают пить и обжиматься.

Я пересекаю гостиную, иду дальше по коридору. В конце горит свет, думаю, мне надо туда. По дороге мне попадается дверь с табличкой WC. Захожу туда и смотрюсь в зеркало. На щеках застыли черные дорожки из слез вперемешку с тушью. Беру несколько сухих салфеток, мочу их водой и привожу в порядок лицо. А то не хватало, чтобы Рома придумал мне новое прозвище.

Выйдя из ванной, иду дальше по коридору на свет. Это оказывается еще одна гостиная, совмещенная с кухней. Большая. Я бы даже сказала, огромная. Здесь чуть тише, чем в предыдущем помещении, поэтому присутствующие общаются друг с другом. Столы и барная стойка завалены закусками, бутылками алкоголя и стаканами. Я такое только в американских фильмах видела. Рома, видимо, тоже их насмотрелся и захотел повторить.

Ищу его глазами и нахожу в кухонной зоне. Он стоит у стола и печатает в телефоне. Одет в синие джинсы и черную футболку. Обычно, не празднично. Пользуясь случаем, рассматриваю Самохина. В универе я демонстративно стараюсь не смотреть в его сторону.

У Ромы приятная наружность, чего уж скрывать. Темные волосы, темные глаза, мужественные черты лица, спортивное телосложение. Вокруг него всегда много девушек, и он этим пользуется.

Словно почувствовав на себе взгляд, Рома отрывается от телефона и смотрит на меня. В первую секунду — недоуменно. Во вторую — изумленно. В третью — скептично-насмехательски.

— О, Классная попка с английского! — выкрикивает на все помещение так громко, что другие люди оборачиваются. — Не ожидал увидеть тебя на своей вечеринке. Ну ты проходи, не стесняйся. Для твоей классной попки я найду лучшее место.

Теперь все смотрят ровно на меня. Человек десять, не меньше. По помещению прокатывается волна смеха, а меня начинает потряхивать от нервов. Да и к лицу резко прилила кровь, чувствую, что щёки стали пунцовыми.

Срываюсь с места и за секунду оказываюсь возле Самохина. Теперь я ненавижу его еще больше. Хотя, казалось, после объявления родителей больше уже невозможно.

— Хватит так меня называть! — рявкаю, едва сдерживаясь, чтобы не выцарапать Роме глаза. — У меня есть имя! Меня зовут Кира!

— У меня плохая память на имена. К тому же Классная попка тебе больше подходит. И, пожалуйста, перестань надевать эту бабкину кофту, в которой ты сидишь на каждой паре. Она скрывает твою...

Рома не успевает договорить «классную попку». Потому что я хватаю со стола салатницу с оливье и переворачиваю ему на голову.

Глава 3. Голый

Я сделала это быстрее, чем успела подумать. В следующую секунду, глядя, как по голове ошарашенного Ромы стекает майонезный салат, я начинаю жалеть о содеянном. Ситуация усугубляется тем, что на нас смотрят все присутствующие.

— Власова, ты охренела!?!? — взрывается криком Рома.

Мой шок в шоке.

— Ты знаешь мою фамилию?

По щелчку пальцев Самохин из саркастичного шутника превратился в разъяренную фурию. Его глаза метают молнии, пока по лицу до шеи и плеч стекают горошек вперемешку с колбасой в майонезной заправке. По кухне-гостиной прокатывается волна громкого смеха. Рома багровеет.

— Блядь, да у тебя с башкой проблемы, дура!

Оскорбление задевает меня до глубины души. Потому что «проблемы с башкой» как раз не у меня.

— Проблемы с башкой у тебя и у твоих родителей, — рычу.

— Больная дура!

Рома устремляется на выход из помещения, сильно толкнув меня плечом. Я, аж развернувшись, влетаю спиной в кухонную столешницу. На меня