Кавказ. Не чужая жена - Галина Колоскова Страница 26

– Слова – это ветер, – парирует Руслан, но в его голосе уже нет прежней суровости. Есть интерес. – Любой может наговорить сладких речей.

– Я не мастер сладких речей, – Вазир слегка улыбается. – Я мастер делать сыр. И я мастер держать слово. Я хочу жениться на Светлане. По всем нашим законам. С вашего благословения. Я хочу быть ей мужем и отцом её сыну. Я буду защищать их, заботиться о них и любить их до конца своих дней. Это не пустое намерение, а клятва, которую я готов дать вам прямо сейчас.

Тишина повисает снова, но теперь она иная. Не враждебная, а глубокая, раздумчивая. Братья переглядываются. Я вижу, как Батыр одобрительно кивает. Ахмед внимательно изучает лицо Вазира, словно выискивая в нём фальшь. Руслан отпивает чай, его взгляд устремлён куда-то вдаль, в горы.

– Ты понимаешь, что тебе придётся столкнуться с недовольством? – наконец говорит Руслан. – Твой дядя… мы слышали, он против.

Вазир вздыхает, но его взгляд не меркнет.

– Мой дядя – хороший человек. Он растил меня после смерти родителей. Я ему бесконечно благодарен. Но моя жизнь – это мой выбор. Я уже говорил с ним. Я сказал, что моё решение окончательное. Я уважаю его мнение, но сердцу не прикажешь. Если он не даст своего благословения, я буду жениться без него. Мне горько это говорить, но Светлана и её сын – теперь моя семья. Моя главная семья.

Я не могу больше сдерживаться. Слезы катятся по щекам сами собой. Тихие, облегчённые. Он говорит именно то, что должна слышать женщина. То, что я никогда не слышала от Азамата. Слова ответственности. Слова выбора. Слова о семье.

Руслан смотрит на мои слёзы. Видит моё открытое, беззащитное лицо. И что-то в его суровом выражении смягчается.

– Сильный мужчина, – тихо говорит он, обращаясь больше к братьям, чем к Вазиру. – Сильный не телом, а духом. Который не боится брать ответственность и идти против течения ради своей женщины.

Ахмед хмыкает, но в хмыканье слышится одобрение.

– Да, он упрямый. Похлеще нашего Батыра. Но смотрит прямо в глаза. Не отводит взгляд. Это много значит.

Батыр встаёт и подходит к Вазиру. Кладёт ему руку на плечо.

– Мы видим, что ты не пустозвон. Мы видим, как ты относишься к нашей сестре. И как ты относишься к её мальчику. Он тебя уже дядей Вазиром зовёт. Дети чувствуют фальшь.

Руслан тоже медленно поднимается. Он подходит ко мне, смотрит в глаза. Братья слишком любят меня, чтобы поступить по-другому. Дают мне выбор.

– Ты согласна, сестра? Ты хочешь этого брака?

Я не могу вымолвить ни слова. Могу только кивнуть, сжав губы, чтобы не разрыдаться.

Руслан поворачивается к Вазиру.

– Хорошо. Мы даём своё согласие. Но запомни, джигит, – его голос снова становится твёрдым, как сталь. – Это не просто слова. Ты берёшь на себя огромную ответственность. Если причинишь ей боль, если хотя бы одна слеза упадёт с её глаз из-за тебя, мы найдём тебя. Где бы ты ни был. И разговор у нас будет уже другой. Понятно?

Вазир встаёт. Он не тушуется перед угрозой, а принимает её как должное. Как часть договора.

– Понятно. Даю слово, что ваша сестра и мальчик будут под самой надёжной защитой. Моей любви и моей жизни хватит, чтобы сделать их счастливыми.

Они стоят друг напротив друга – мой брат, сейчас глава нашей семьи, и мужчина, который стал моим выбором. И в этом я вижу не проверку, не унижение, а диалог мужчин. Диалог чести. Они передают меня, свою сестру, из своих сильных рук в его не менее сильные и надёжные руки. Братья видят в нём не бедного сироту, а равного. Воина, который сможет защитить свою семью.

Руслан протягивает руку. Вазир крепко пожимает её. Затем также жмут руки Ахмед и Батыр. Ритуал завершён.

– Ладно, хватит серьёзных лиц, – нарушает напряжённость Батыр. – Давай, Света, налей нам ещё чаю. И достань тот сыр, что с орехами. Теперь мы почти родственники, надо отметить.

Я смеюсь сквозь слёзы, хватаю чайник и бегу на кухню. Моё сердце поёт. Оно не просто бьётся, а парит высоко-высоко, выше вершин наших гор. Я смотрю в окно на вечные, мудрые горы. Они видели всю мою боль, все мои падения. И теперь они видят моё восхождение. Моё спасение.

Я возвращаюсь с подносом, уставленным угощениями. Вазир смотрит на меня. И в его глазах я вижу не страсть, не жалость, а тихую, спокойную, всепобеждающую любовь. И гордость. Гордость за то, что он выстоял. Что получил меня честно, с боем, заслужив уважение моих братьев.

И я понимаю, что это и есть настоящая любовь. Та, которую не нужно прятать, о которой можно громко кричать. Чувства, что выдерживают любые проверки. Даже проверку братьев.

Глава 23

Утро начинается с тихого, спокойного решения. Я стою у зеркала и заплетаю волосы. Руки не дрожат. Из отражения в зеркале на меня смотрит не запуганная девчонка, которая бежала сюда с горящими от стыда и надежды глазами. Смотрит женщина. Хозяйка своей жизни. Мать. Мастер своего дела.

За окном купленного неделю назад дома шумит улица, жизнь идёт своим чередом. Азамат, наверное, уже в больнице, принимает первых пациентов. Его незыблемый важный мир продолжает крутиться. Сегодня я войду в этот мир не с мольбой, а с заявлением. С объявлением своей свободы.

Вазир целует меня у двери на прощание.

– Ты уверена, что хочешь сделать это одна? – спрашивает он, глядя в глаза.

– Да, – киваю я. – Это мой путь. И мне нужно пройти его самой. Чтобы навсегда закрыть дверь в больное прошлое.

– Я жду тебя. В любом случае. Мы с Асланом будем ждать.

Он не говорит «будь осторожна» или «не верь его уговорам», а «я жду». В двух коротких словах вселенная поддержки. Я выхожу из дома и отправляюсь в дорогу, к больнице, переживая воспоминания. Асфальт под ногами больше не обжигает, не тянет вниз. Это просто дорога.

Больница всё так же пахнет антисептиком. Широкие каблуки моих туфель стучат по светлому линолеуму. Иду по длинному коридору, гордо выпрямив спину. Медсестры, несколько месяцев назад провожавшие меня колючими взглядами, теперь отводят глаза. Или кивают. Слухи о моих сырах. О победе на конкурсе. О мужчине, который не скрывает своего ко мне отношения. Сделали своё дело. Я больше не тайная