Училка для олигархов - Татьяна Бэк Страница 26

– Вань, может, обойдёмся без театральных сцен и разрывания рубахи на груди? – я вылезла из-под одеяла и доползла до кухни. Всё небольшое пространство пропахло мандаринами так, что невольно почесалась. Кажется, аллергия началась. Кир с лёгкой руки привёз килограммов пять ярко-оранжевых красавцев и строго-настрого приказал их все съесть. Вот теперь я старательно исполняла его просьбу и витаминизировалась изо всех сил. Странный он всё-таки, столько всего понамешано: цинизм и наивность, испорченность и доброта, недюжинный ум и банальная неграмотность. Мужчина-ребёнок, чертовский сексуальный, опасный и ранимый. Когда вчера вечером появился на пороге, была уверена, что он меня трахнет прямо у двери, но вместо этого мы пили чай, словно давние знакомые и болтали о мелочах. Даже не знаю, было ли мне это приятно или вызвало обиду, что красавчик не хочет меня в больном состоянии, ведь выглядела откровенно паршиво.

– Эй, ты вообще слушаешь? Я спрашиваю, когда оставшаяся часть суммы будет? – теперь истерика перешла в полноценный наезд. Кажется, братец считал, что имеет право не просить, а требовать.

– Знаешь что, дорогой родственничек, ты сейчас ничего не попутал? Кто дал тебе право разговаривать со мной в таком тоне. Не говорю, что ты должен мне руки целовать, но хотя бы на элементарную благодарность я вправе рассчитывать. Поэтому решим так, ту часть суммы, что тебе перевела, можешь оставить себе, но вот дальше выпутывайся сам!

Я нажала отбой и задрожала всем телом. Никогда раньше не разговаривала с братом в таком тоне. Каким бы он ни был, но всё же мы – одна семья. Чувство вины накрыло так, что рот наполнился едкой слюной, которую решила забить мандарином. Вот сейчас доем последние пару долек, успокоюсь и позвоню Ване. В конце концов, я же обещала ему помочь. Набрала его номер, но механический голос сообщил мне, что абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. На сердце стало тяжело и тревожно.

В ту ночь мне вновь снились кошмары. Казалось, что Ваня стал ребёнком и мы гуляли по большому торговому центру. Он тащил меня за руку то к лотку с мороженым, то к витрине с яркими игрушками, то к карусели с обшарпанными лошадками. Мне было жарко и лениво, а малыш всё скулил: «Хочу кататься на конике! Пойдём кататься! Хочу! Хочу!» При мысли о бегущих по кругу скакунах к горлу подступила тошнота. «Ванюш, ты иди, а я на лавочке посижу, полюбуюсь на тебя!» – подтолкнула братика к мигающему аттракциону и улыбнулась тому, что можно хоть немного посидеть в тишине. Внезапно свет погас, погрузив пространство в кромешную темноту, отовсюду раздались испуганные крики. Когда электричество дали вновь, передо мной был пустой торговый зал, без карусели и Вани. Я сорвалась с места, начала метаться и звать его. Мой голос звонким эхом разносился в абсолютно пустом помещении. Странно, даже посетители центра куда-то делись. Вернее, они мелькали в отдалённых коридорах, но стоило двинуться к ним с просьбой о помощи, размытые фигуры пропадали из глаз.

Проснулась от собственного крика. Сердце надсадно бухало, во рту пересохло, а тело сотрясала дрожь. Уверенность в том, что с братом что-то случилось словно ударила чем-то тяжёлым, придавливая к кровати и не давая пошевелиться – оставалось лишь хватать ртом воздух.

Трель мобильного отогнала липкую волну паники. Не глядя на устройство, приняла вызов.

– Маша, где Ваня? Я ему второй день звоню, телефон выключен! – мама была в своём репертуаре: сразу с места в карьер, даже не поздоровалась, не поинтересовалась моим здоровьем.

– Здравствуй! Не знаю. Вчера созванивались, вроде всё хорошо было. Но потом телефон отключил. Может, с друзьями загулял, а мобильник разрядился.

Зная братца, именно так и обстояло дело, а глупый сон был спровоцирован чувством вины. Скорее всего, сейчас бухает с корешами и рассказывает им, какая я бессердечная сука.

– У меня сердце не на месте. А вдруг что-нибудь случилось? Слушай, съезди к нему! – теперь поняла, откуда у младшего такая безапелляционная требовательность.

– Ма, я, вообще-то, болею. У меня первый день температуры хоть нет.

– На улице отличная погода, тебе будет полезно подышать свежим воздухом! – продолжала гнуть мать.

– Откуда в Москве свежий воздух? Тем более, мне придётся часа полтора толкаться в метро, там со свежестью точно проблемы! – вяло оправдывалась.

– Вот уж не думала, что вырастила такую эгоистку. А если твоему младшему брату сейчас нужна помощь? Вдруг он упал, ударился и сейчас истекает кровью в своей квартире?

Мне очень хотелось напомнить, что комнату Ване оплачиваю я, но это привело бы к очередному витку спора.

– Давай так, позвоню вечером его хозяйке, у которой он снимает угол и узнаю, что там и как? Только сейчас она всё равно на работе.

Мать пробормотала что-то неразборчивое в трубку и отключилась. Как же мне дороги мои родственники! Но я их всё равно люблю. Жаль, что всё равно буду для них плохой, как бы ни старалась заслужить их симпатию и уважение.

Весь день провела как на иголках. Как назло, оказалась в каком-то вакууме: Таня занималась устройством собственной свадьбы, погрузившись с головой в процесс; из школы никто не звонил, хотя была уверена, что меня уже уволили, и стервятники не преминут потерзать мою плоть. Кажется, Боров не решился идти против Волковых. Хотя куда этому свинтусу против таких хищников – сожрут и не заметят.

Поэтому бесцельно переключала кнопки пульта, натыкаясь то на мыльные оперы, то на безголосых певичек, кривляющихся под фонограмму, то на аналитические передачи, где десяток экспертов пытался переорать остальных, доказывая свою единственно верную точку зрения. Я даже обрадовалась, когда вновь зазвонил телефон. Номер не определился, что странно. Может, очередные мошенники, решившие представится службой безопасности банка, но мне было всё равно – хоть какое-то человеческое общение.

– Алло! – начала бодро.

– Мария Ивановна? Здравствуйте! Ваш брат Иван у нас. Не рекомендуем звонить в полицию. Только от вас зависит, останется ли он в живых!

Влад

Дверь в кабинет распахнулась так, что чуть не подпрыгнул на месте. Чёрт, все же знают, что я ненавижу, когда ко мне врываются подобным образом.

– Владлен Олегович! – на пороге застыла взъерошенная Мышь: мертвенно-бледная, глазищи лихорадочно горят, трясётся так, что слышу, как зубы стучат.

– Маша, что случилось? – чувствую, девчонка не в себе. – Почему