Его тайная землянка - Татьяна Гончарова Страница 17

Аукционист уже на месте. Его голос, обычно бархатный, сейчас слегка напряжен.

— Финальный лот номер семнадцать. Тиапальский скипетр Власти. Право первого хода за участником Ирд-Ард.

Ирд-Ард все знают, это символ клана Идирголов. В отличие от некоторых анонимных участников со случайным выбором символов, эти никогда не скрывают своего участия в торгах.

Над кубом стазиса вспыхивает синий символ — стилизованная птица. Рядом с ней материализуется начальная ставка, от которой у меня перехватывает дыхание.

Но это только начало. Символы вспыхивают один за другим. Золотой молот. Тройная спираль. Сжатая ладонь.

С каждым новым знаком цифры ставок растут, переливаясь в ослепительно-белый, затем в раскаленный оранжевый. Суммы уже давно превысили все разумные пределы этого сектора. Это уже не торги, а война жадных амбиций.

Самоутверждение и демонстрация власти.

Постепенно мелькание цифр и символов замедляется, паузы между ставками становятся длиннее.

И вдруг всё замирает. Никто не делает нового предложения.

Аукционист уже готов объявить победителя, как над кубом медленно, почти лениво, всплывает новый символ.

Я никогда его не видела. Абсолютная чернота, поглощающая свет, и в ее центре — единственный алмазно-чистый блик. И… сумма.

Цифры настолько чудовищные, что мой мозг отказывается их осознавать. Это не просто победа. Это абсолютное, тотальное унижение всех остальных участников аукциона.

Тишина становится мертвой. Ни один из предыдущих символов не вспыхивает в ответ. Никто не смеет перебить. Даже клан Идирголов отступил.

Ведущий торжественно объявляет:

— Продано!

Я удерживаю на лице дежурную улыбку, чувствуя невероятное облегчение: это был последний лот. Ещё немного, и моё испытание закончится.

Схожу со сцены на ватных ногах, усиленно скрывая этот факт. Адреналин отступает, оставляя после себя сладковатую усталость и странное, щемящее чувство гордости.

Я справилась. Несмотря на это чудовищное давление я сделала свою работу безупречно.

Ко мне быстрыми, скользящими шагами направляется сам распорядитель аукциона невысокий быстрый мужчина с лицом, застывшим в маске вежливой невозмутимости.

Внутри мгновенно всё сжимается в ледяной тревожный ком. Зачем он здесь? Что-то не так?

Я заставляю себя выпрямить спину и поднять подбородок, сохраняя на лице профессиональную маску спокойствия.

— Эксперт Левин, — его голос тихий, без эмоций. — Поздравляю с успешным проведением торгов. Ваша работа была безупречна.

Я лишь киваю, чувствуя, как позвоночник превращается в ледяной столб, а ладони предательски потеют.

— Ко мне поступила просьба от победителя торгов за главный лот, — продолжает он. — Покупатель желает получить частную консультацию от эксперта. Прямо сейчас. Если вы не против.

Распорядитель говорит о просьбе, но я отчётливо понимаю: это не просьба. Это приказ. Выбора у меня нет.

Я снова киваю, не доверяя своему голосу.

Он проводит меня по скрытому коридору к массивной двери из полированного темного дерева. Она бесшумно отъезжает в сторону, пропуская меня внутрь.

Переговорная комната ослепляет роскошью. Приглушенный свет, дорогие материалы, стильная мебель. И тишина. Густая, абсолютная, давящая.

И он в центре. Высокая, мощная мужская фигура в черном версе.

Он стоит у большого овального стола, спиной ко входу, созерцая что-то на дорогой огромной проекции. Его капюшон наброшен на голову, скрывая черты, как у всех хардов.

Моё сердце замирает, а потом начинает оглушительно биться в груди.

глава 15. Коллекционер

Массивная фигура в угольно-черном версе медленно, словно неохотно поворачивается ко мне. Это такое неторопливо хищное движение, как замедленная съемка в фильме.

Эффектно-зловещее. Я замираю, ожидая увидеть знакомые резкие черты. Уже настроилась мысленно на эту встречу, но…

Это не Зодиак. И не второй, знакомый мне хард, Горизонт.

Этот хард мне незнаком. Он чужой!

Рельеф третьего встреченного мною представителя этой опаснейшей расы — жестче и тоньше на вид, скулы острее. Его губы сложены в выражении холодного, почти скучающего презрительного превосходства.

Властное давление, исходящее от него, почти такое же всепоглощающее, как и у Зодиака — тяжелая, невидимая волна, что сковывает легкие и заставляет сердце бешено колотиться.

Но она быстро проходит, оставляя после себя только острое, почти осязаемое чувство страха. Но с ним можно бороться, и я заставляю себя выровнять дыхание.

А вот распорядитель, кажется, даже дышать перестал, замерев у двери. На его висках проступила испарина, а пальцы, сложенные в замок, побелели от напряжения. Он даже сделал рефлекторный шаг назад, когда стальной взгляд харда скользнул по нему, не задерживаясь.

— Господин Ролк, — голос распорядителя прозвучал неестественно громко и подобострастно, — разрешите представить вам вашего эксперта, Виталиссу Левин, — он откашлялся и посмотрел на меня. — Эксперт Левин… владелец лота, господин Ролк, имеет к вам вопросы.

Хард по имени Ролк больше не смотрит на распорядителя.

Его глаза, цвета холодного стального пепла, безразлично скользят по мне, изучая, оценивая, словно редкий, любопытный экспонат. В них нет той всепоглощающей, хищной глубины, что у Зодиака, или пронзительной внимательности Горизонта, но есть нечто иное — холодная, расчетливая мощь, готовая в любой момент раздавить все на своем пути.

В этот момент двое его сопровождающих в таких же черных версах беззвучно вносят в комнату куб стазиса. Внутри куба, мерцая таинственным внутренним светом, застыл тиапальский скипетр — лот, который он купил за баснословную сумму.

Они ставят его на стол между нами.

Низкий, вибрирующий голос Ролка наполняет комнату. Он обращается ко мне, начисто игнорируя распорядителя.

— Столь ценный артефакт требует исчерпывающей частной консультации. Для окончательного подтверждения подлинности. Вы предоставите её мне.

Это не вопрос. Даже не просьба. Это приказ, облеченный в ледяную, безапелляционную форму.

Под его взглядом у меня холодеют кончики пальцев, а в висках начинает пульсировать от напряжения.

Но я заставляю себя кивнуть. Я не опускаю глаз, хоть и смотрю куда-то в область его подбородка, не в силах выдержать прямой зрительный контакт.

— Конечно, — мой собственный голос звучит на удивление ровно, почти естественно.

Вполне понятно и объяснимо его