Дальнейшие похождения Остапа Бендера 1-4 - Анатолий Вилинович Страница 166

творения, друзья. Нет, это не природное творение, а высекал в камне один купец, как гласит легенда. Он поднимался к вершине и отесывал камень не протяжении многих месяцев и даже лет, готовя сюрприз царице, которая должна посетить Крым. И как видите, его творение и по сей день стоит профилем к дороге, а анфасом к морю. Видите, мы уже видим море у Алушты.

Многое еще рассказывал интересного компаньонам Березовский. И о самой Алуште, и о горе «Медведь», и о Гурзуфе, и о месте, где останавливался A. C. Пушкин, когда гостил у Раевских и о многом другом. И когда проезжали Никитский Ботанический сад, он, увидев, как какой-то фотограф у дороги снимет группу туристов вдруг сказал:

— А вы знаете, Богдан Османович, тем чем интересовались вы, интересовались и супруги из Севастополя. Анна Кузьминична, бывшая горничная загородного дома Воронцова в Симферополе и её заграничный супружец, греческий негоциант.

— Он такой же греческий негоциант, как я китаянка, — вставила Ксения Алексеевна.

Остап рассмеялся и спросил:

— Это почему же у вас к нему такое неверие, Ксения Алексеевна? — Да потому, как я понимаю, он типичный негоциант не греческий, а скорее всего еврейский.

После того, как смех в машине затих, Бендер спросил:

— Так чем же они интересовались, господа дворца служивые?

— Да тем же дворцовым фотографом Мацковым, как и вы. Расспрашивали, где его найти, где проживает, проживал. И не осталось ли по какой-нибудь случайности его знаменитого фотоальбома.

— А еще он сказал, — перебила супруга Ксения Алексеевна, что никак не соответствовало бывшей выпускнице из института благородных девиц, и это было объяснимо, так как за годы правления гегемона пролетариата культура её поведения неузнаваемо изменилась. Петр Николаевич укоризненно посмотрел на неё и хотел продолжить, но она опередила его словами: — Да, сказал, что если мы встретим когда-либо этого фотографа, Мацкова, как он его называл, то мы должны спросить у него за сколько он продаст свой фотоальбом с известными лицами и что он заплатит очень щедро за этот самый фотоальбом.

— И что за таинственный этот альбом — хлопнул себя по колену рукой Бендер.

Но в это время Петр Николаевич вновь стал гидом и до Ялты успел кратко рассказать компаньонам о Никитском ботаническом саде и о Массандре, о её многолетних винных хранилищах князя Голицына.

А когда «майбах» въехал в Ялту, то Бендер распорядился;

— Адам, поезжайте, в Алупку, доставим наших уважаемый друзей к их дому.

Березовские были несказано благодарны за такую услугу и Петр Николаевич по пути вновь поведал интересное о царском дворце Ливадия, Ореанде, Золотом пляже, дворцах Юсупова и Дельбер. Не забыл он упомянуть и о дворце «Кичкинэ». И когда он упомянул о нем, то Бендер тут же спросил:

— Петр Николаевич, а нет ли у вас знакомых людей, которые служили в свое время в этом самом «Кичкинэ»?

К только Березовский собрался было ответить, как Ксения Алексеевна тут же опередила его:

— Как нет, разумеется, имеются, Алиса Евгеньевна Абанина, бывшая гувернантка детей владельцев дворца. Управляющий…

— Нет, Ксения, как мне известно, Апостолов Александр Михайлович уже покинул Крым, — поправил супругу Петр Николаевич.

— Ах, да, его фамилия Апостолов…

— Его долго притесняли власти допросами и разными подозрениями, вот он и решил уехать, — вздохнул Березовский.

— Ну еще наш знакомый, тоже гувернёр, а сейчас завхозом там служит, Владлен Яковлевич… — добавила Ксения Алексеевна.

— Сейчас там санаторий, граждане-товарищи, так что Владлену Яковлевичу Денисову и удалось пристроиться, как и мне экскурсоводом, — усмехнулся Березовский.

— Многим так пришлось, — подтвердила Ксения Алексеевна.

— А служанку Мильх, вы знали?

— Мильх? — посмотрела на супруга Ксения Алексеевна?

— Не приходилось знать, — ответил Петр Николаевич.

— Да и я не слышала такую фамилию, — подтвердила Березовская.

— Она имела какое-нибудь отношение к Елизавете Андреевне? — немного помолчав, спросил Петр Николаевич.

— Нет-нет, к ней интерес по другой причине. Графиня Воронцова-Дашкова это была великая графиня своего времени, как надо полагать, — промолвил Бендер.

— Это верно, — вздохнул Березовский. — Вся её родословная тесно связана с многочисленной аристократической родней: Долгоруковых, Шуваловых, Шереметьевых, Демидовых, Мусиных-Пушкиных…

— Пушкиных? — спросил Бендер.

— Да, но чтобы вам было более понятно и ясно, сделаю экскурс в историю, её биографии…

— Но коль уж речь зашла об этом, Петр, следует сказать и о графе Воронцове-Дашкове, супруге Елизаветы Андреевны, судари. Илларионе Ивановиче, — вставила Ксения Алексеевна.

— Воронцов-Дашков Илларион Иванович 1837 года рождения, получил хорошее образование в Санкт-Петербурге, затем учился в Московском университете. А в 1839 году перевелся на Кавказ. Служил адъютантом кавказского наместника князя Барятинского. Получил орден святой Анны четвертой степени с надписью: «За храбрость» и золотую саблю с такой же надписью. Затем отправляется в Туркестан и в тридцать лет назначается командиром лейб-гвардейского гусарского его величества полка. В Питер возвращается светским генералом, георгиевским кавалером.

В 1867 г. Илларион Иванович женится на Елизавете Андреевне, Лиле, как её ласково называли в роду Шуваловых. Она была внучкой первого кавказского наместника князя Михаила Семеновича Воронцова, приходившегося Иллариону Ивановичу троюродным дядей.

— Вот так вновь соединились две ветви Воронцовых, — улыбнулась Бендеру Ксения Алексеевна.

— Вы говорили о Пушкиных? — заметил Бендер.

— То, что вы имеете в виду, это другое, уважаемый Богдан Османович. Имелся родственный род Мусиных-Пушкиных. Но коль возник таков вопрос, то скажу. Существует пушкиноведческая гипотеза, что мать Елизаветы Андреевны Софья Михайловна Воронцова является дочерью Пушкина, которой предположительно и было посвящено стихотворение поэта: «Прощай, о милое дитя, я не скажу тебе причины…».

— Но это гипотеза, судари, предположение, — взглянула на Остапа Ксения Алексеевна.

— Но вернемся к Воронцову-Дашкову, граждане-товарищи, — продолжил Березовский. — Живя в своем тамбовском имении — Ново-Томниково, он был склонен находить причины революционного наростания. В 1881 году 1 марта убит Александр I. Связанным давней дружбой с наследником, Воронцов-Дашков принимает охрану безопасности Александра III. Ведет тайные переговоры с «Народной волей» прекратить террористические акты.

В 1881-82 годах Илларион Иванович занимает пост министра императорского двора и уделов, главного управляющего конезаводом, канцлера Капитула российского и императорских орденов. Благотворителен, что не всегда нравится Александру III. Но дружба сохраняется. Возглавлял Российское общество Красного Креста…

— Которое в двадцатом Советы упразднили, — вставила Березовская.

— Но в двадцать третьем, насколько я помню эти же Советы создали Союз обществ Красного Креста и Красного Полумесяца, — уточнил Петр Николаевич.

— Только бы не по старому назвать… — усмехнулась его супруга.

— Ну что же, судари, несколько слов в заключение моего рассказа о графе Воронцове-Дашкове, — помолчав немного, промолвил Березовским. — В 1905-году он назначается наместником на Кавказе, где служит до 1915 года. Как известно в это время там бурлит революционное движение. Он старается исправить ошибки прежней администрации. Но в 78 лет Воронцову-Дашкову уже