Шепот алых фонарей - Анастасия Зильберман Страница 16

Он вышел в свет и подошел к столу. Все смолкли, обратив к нему лица.

«Есть одна традиция, – сказал он голосом, который не требовал тишины, потому что его и так все слушали. – В конце ужина воссоединения нужно загадать одно общее желание на год. Не личное. Общее. Для этого места. Для этого стола. Для того, что родилось здесь сегодня».

Люди переглянулись. Что можно пожелать такому разному собранью? Богатства? Здоровья?

И тогда Сюй Мэй, бывшая балерина, выпрямилась во весь свой невысокий рост. Ее голос, тихий, но отточенный, как сталь, прозвучал на всю округу: «Я желаю, чтобы этот стол никогда не пустовал. Чтобы у каждого, кто потерял свой вкус, нить, память или смелость, было куда прийти. Чтобы здесь всегда можно было поставить лишнюю тарелку. Не для гостя. Для части себя, которую еще только предстоит найти».

Тишина повисла в воздухе, а потом ее взорвало дружное, одобрительное: «Да!»

Это было оно. Желание не о везении, а о милосердии. К другим, и в первую очередь – к самим себе.

Один за другим они стали расходиться, обнявшись, договорившись о завтрашнем чае, обменявшись номерами. Двор опустел, оставив после себя лишь теплый запах пищи, смеха и немыслимой, сотканной за один вечер общности.

На столе остались только оттиск печати да несколько алых нитей от клубка Сяожуя, случайно упавших на камень.

Лао Чжан и Лао Фу остались последними.

«Ну что, старый друг? Ушел Ниань?» – спросил резчик.

«Он и не приходил, – усмехнулся переплетчик. – Его не бывает там, где нет страха остаться наедине с собой. А они… они теперь не одни».

Они потушили фонари. Двор погрузился в ночь, но он уже не был просто пустым пространством между домов. Он был местом силы. Местом, где разрешено быть потерянным, чтобы вновь собраться в целое за длинным каменным столом, который, кажется, мог растягиваться до бесконечности, чтобы вместить всех, кто готов был принести сюда свою историю, как самое ценное блюдо для общего, исцеляющего ужина.

И где-то высоко, над спящим Шанхаем, бумажный змей, которого Сяожуй на минутку отпустил в небо, парил на алой нити, будто поставленная на темном небе печать, подтверждающая: да, все правильно. Все на своих местах. Истории закончились. Жизнь продолжается.